Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков Страница 7

Ковригина задумалась, глядя на выцветшие, местами полустертые линии чертежа, и, точно про себя, тихо проговорила:

– Война застала меня в институте. На фронт меня, как я ни просилась, не взяли. Даже мужчин-старшекурсников освободили от мобилизации и велели доучиваться, а о нас, женщинах, и говорить не приходилось. Я места себе не находила, и не попадись мне в то время материалы Василия Степановича, я, пожалуй, самовольно уехала бы на фронт. Но после того как столкнулась с лекциями Дорогина, я решила посвятить все силы исследованиям открытого Дорогиным минерала и целыми днями сидела в библиотеке, изучала его отчеты, делала выписки, испытывая удовлетворение от сознания, что буду полезна Родине, что вызову к жизни еще неразведанные богатства ее недр.

Ковригина взволнованно прошлась и продолжала также горячо:

– А когда мне стало вполне ясно, какое огромное практическое значение имеет минерал Зет непосредственно для укрепления обороны, я дала клятву посвятить себя этому делу. И сколько бы ни потребовалось трудов и времени, я не успокоюсь и не отступлю от цели, пока не узнаю всего об этом чудесном минерале! Уже тогда я переименовала минерал Зет в минерал Дорогина: Василий Степанович вполне заслужил эту честь…

– Это хорошо, что вы знаете так много, – одобрительно заметил Комлев. – Ну, а скажите, вы сами-то убедились в присутствии минерала Зет в наших рудах или только разделяете теоретические предположения Дорогина? Следы интересующих нас элементов действительно обнаружены, это и я могу подтвердить, но являются ли они доказательством присутствия минерала Зет?

– Являются, Геннадий Иванович, являются, – твердо сказала Ковригина. – Я в этом убеждена! Вы знаете, Геннадий Иванович, ведь я все время работы на руднике только тем и занята, что проверяю предположения Василия Степановича. Я делаю то же, что в свое время делал и он, только повторяю его опыты на более широкой основе.

– Понимаю, – кивнул головой Комлев, и его седина серебром сверкнула в лучах солнца. – Мне нравится ваша уверенность! Наши советские специалисты именно такими и должны быть в решении сложных вопросов – смелыми, дерзновенными, но… почему вы не поставили в известность о своих опытах меня, вашего непосредственного начальника, главного инженера? Я знаю, – заметил он поднятую в знак протеста руку Галины, – что вы предпочитаете все вопросы решать с директором рудника, а меня иной раз позволяете себе обходить. Но вы забываете, что, во-первых, я несу ответственность за всю техническую политику на руднике, а во-вторых, ведь я тоже мог вам во многом помочь! Почему вы не поговорили со мной?

– Вы, очевидно, забыли, Геннадий Иванович, что я обращалась к вам несколько раз, просила выделить людей…

– И всегда получали отказ, – подхватил Комлев, – не правда ли? А вы подумали о том, велика ли здесь моя вина? Вы решили про себя: вот чиновник, бюрократ, ему ни до чего дела нет! Не отрицайте, – сказал он, видя, что Ковригина хочет возразить, – вы могли так подумать… Может быть, даже плакали втихомолку, в уголке. Но не задумались над тем, что только год назад закончилась война, у главного инженера нет помощников, и он работает один, отдуваясь за всех? Но как только представилась возможность, я вам сразу же выделил людей и средства.

– Спасибо, но тогда зачем же вы упрекаете меня, – запальчиво сказала Ковригина, – выходит, мы не понимали друг друга. Я полагала, что вы считали мои требования глупой, никчемной затеей…

– Нет-нет, – возразил Комлев, – вы глубоко ошибаетесь. В существование минерала Зет или, как вы его называете, – минерала Дорогина, я тоже верю. А недостаточная моя помощь объяснялась, как я уже сказал, простой причиной: у меня не было и нет в запасе свободных геологов. Но сейчас я постараюсь наверстать потерянное время. Давайте не будем ссориться! Если вы согласны, можете привлечь к своим исследовательским работам вашего заместителя – Бориса Георгиевича Подкорытова… Ну как, не возражаете?

Ковригина задумалась. Комлев почувствовал ее колебания и не торопил с ответом. Конечно, кому как не ей, смело взявшейся за проверку правильности опытов ученого, умершего много лет назад, решать, кто будет ее помощником. И уж если эта женщина, такая хрупкая и боязливая на вид, убедилась в присутствии редкого компонента в рудах месторождения, то она не остановится на полпути и не успокоится до тех пор, пока не добьется своего. Значит, нужно дать ей возможность подумать, взвесить…

Комлев еще раз взглянул на Ковригину и отвел глаза. В открытое окно кабинета виднелось синее безоблачное небо.

Июнь был на исходе. Слепящее солнце заливало жгучими лучами изумрудные, словно застывшие в неподвижном воздухе, кроны кедровника, широкую, отражающую свет дорогу и густо заросшие цветами луга.

Думая о Подкорытове, Ковригина испытывала странное чувство. В первую минуту, когда она увидела его на руднике, ей захотелось поделиться с ним своими сокровенными мыслями, которые беспокоили и терзали ее, рассказать о трудностях, попросить помощи. Она даже собиралась предложить ему вместе работать над изучением свойств минерала Зет.

Она понимала, что Борис охотно помог бы ей. Но какое-то не совсем осознанное чувство настороженности удержало ее от такого шага. Пусть она знает Бориса по институту, пусть они вместе учились, дружили. Но где он был все это время, чем занимался? Ей неизвестно. Так имеет ли она право открывать секрет человеку, в жизни которого не все для нее ясно?

И вот теперь, еще раз обдумав этот вопрос, Ковригина без колебания ответила главному инженеру:

– По-моему, лучше, если мы не будем привлекать Подкорытова.

– Дело ваше, я не настаиваю, – сказал Комлев, – но он опытный специалист и, бесспорно, сумел бы оказать вам большую помощь.

– А я почему-то думаю наоборот, – возразила Ковригина, – мне временами кажется, что Подкорытов будет мешать, а не помогать. Лучше я подберу кого-нибудь из молодых, недавно окончивших институт…

– Делайте, как вам лучше, Галина Васильевна, – согласился Комлев после минутного раздумья, – у меня только одна цель – помочь вам. У меня в свою очередь есть к вам вопрос, – продолжал он. – Мне бы очень хотелось знать, что помогло вам установить наличие в наших рудах минерала Дорогина?

Лицо Ковригиной просветлело, в голосе звучали теплые нотки, когда она начала:

– Это случилось вскоре после того, как я приехала на рудник… Выкраивая время от основной работы, я сразу же начала разыскивать места, в которых проводил изыскания Василий Степанович. Где только я не побывала! Исходила по окрестным горам десятки километров… И как же интересно это случается в жизни… – невольно улыбнулась Галина, – установить наличие минерала Дорогина мне помог дождь. Да-да, самый обыкновенный дождь, – повторила она, заметив недоумение на лице Комлева. – Однажды рано утром