Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков Страница 62

Но еще не успел он выполнить этого замысла, как из-за стоящей торчком огромной глыбы гранита показалась рука с пистолетом, и тут же раздался выстрел.

Подкорытов инстинктивно присел, но с его головы все же слетела фуражка. А когда он поднял и осмотрел ее, в околышке оказалась дырка. Вторая пуля с жалобным писком прошла значительно выше головы геолога.

Не желая упускать времени, Подкорытов, прикрываясь кустами, ползком, держа ружье на изготовке, добрался до ближайшей гранитной глыбы и поднялся во весь рост, незнакомый человек стоял к нему боком и трясущимися руками перезаряжал пистолет.

Человек внезапно повернул к нему искаженное страхом лицо и раньше, чем геолог успел прицелиться, вскрикнув, попятился, после чего с невероятной быстротой бросился бежать, оставив возле глыбы, на примятой траве, рюкзак и разостланный плащ.

Понимая, что с двустволкой вступать в поединок с преступником, вооруженным пистолетом, не имеет смысла, Подкорытов за ним гнаться не стал, а поспешил на выручку к Николаю.

Торопливо шагая, геолог соображал:

«Может быть, диверсанты успели проследить, как Николай передал мне записки Дорогина? Да еще рассчитывают, что эти записки при мне? Иначе, какую же другую цель преследовали они, охотясь за мною, как за зверем? Что же, они предполагают, что я так просто расстанусь с этими записками? Как бы не так, держи карман шире!»

Кусты поредели, и Подкорытов вышел на широкую поляну. Оглядев ее, геолог на время буквально остолбенел от изумления и любопытства…

Посаженный Дозором рассвирепевший медведь не спускал маленьких черных, как уголь, глаз с собаки, то и дело открывал розовую пасть с острыми зубами и испускал злобное рычание.

Пес неустанно вертелся возле него и, как только зверь поднимался, намереваясь скрыться в кустах, стремительно кидался вперед и цепко хватал за задние ляжки, заросшие жидковатой шерстью, заставляя медведя снова сесть.

Медведь с поразительной для такой громадины ловкостью вертелся во все стороны, стараясь ударить назойливую собаку могучей лапой с длинными острыми когтями, но каждый раз опаздывал.

Дозор, избегая ударов, рывками хватал зад зверя, с невероятным проворством делал огромные прыжки в сторону на безопасное расстояние и на секунду замирал в стойке, когда медведь снова садился на землю.

– Стреляйте!.. Стреляйте!.. – кричал Николай, прячась за ствол толстой сосны. – Это Дозор нарочно медведя посадил, чтобы удобней было целиться… Дозор – медвежатник. Его дедушка так выучил…

Мгновенно оценив обстановку, Подкорытов чуть подался в сторону, выбрал удобное положение и выстрелил…

Медведь оглушительно рявкнул, тяжело осел, а спустя секунду рухнул на бок и распластался, широко раскинув огромные когтистые лапы.

Умная собака и тут не унялась: увидев, что медведь свалился, Дозор в два прыжка очутился подле него и на всякий случай вцепился острыми зубами в медвежье горло, рванул, из врожденного чувства предосторожности отскочил в сторону, потом снова прыгнул, опять рванул и отскочил.

Когда медведь перестал шевелиться, собака подошла к распластавшейся на земле туше, начисто облизала кровь с горла и тут же спокойно улеглась, вытянув вперед лапы, положив на них голову, не спуская умных глаз с поверженного зверя.

Нервно закурив, Подкорытов почти бегом приблизился к медведю и с любопытством уставился на его массивную тушу.

– Стоит ли снимать шкуру, – сказал немного погодя Подкорытов, – все равно плохая, да и не успеем. Скоро вечер!

Кивнув головой, Николай, не теряя зря времени, достал из-за голенища сапога острый нож дедовской работы, умело распорол медведю живот, вынул сердце, почки, наконец, отрезал огромный кусок мякоти, из которой больше половины отдал Дозору. Завернув мясо в предусмотрительно припасенную тряпку, мальчик уложил его к себе в мешок.

– Это на ужин и дальше на дорогу, – сказал он деловито, – а тушу свежевать не будем. Правильно сказали, сегодня все равно не успеем, уже темнеет. А медведя на всякий случай валежником закроем. – И, помолчав немного, с горделивой улыбкой добавил: – Видели нашего Дозора, как он ловко медведя задержал? Не каждая собака так сумеет!

– Собака хорошая, цены ей нет! Первый раз в жизни пришлось увидеть такую охоту!

– Конечно, интересно, да не очень, – отозвался авторитетно Николай. – Медведь молодой, глупый еще, года полтора ему, не больше, первое лето без матери по тайге гуляет. Вот если бы мы на старую медведицу-муровятницу нарвались, тогда дело другое, и Дозору нелегко бы пришлось с ней. А это – медведь бурый, они не шибко злые… А кто стрелял-то давеча? – вдруг вспомнил парнишка. – Вы, что ли?

«Слышал-таки выстрелы, – с досадой подумал Борис, – до чего же наблюдательный мальчишка». И ответил самым безразличным тоном:

– Я стрелял по бурундуку, да промахнулся…

Пока Николай собирал валежник и закрывал им медвежью тушу, Подкорытов, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, озабоченно думал, как им лучше укрыться в тайге от преследователей.

Солнце уже совсем опустилось за потемневшие горы. В тайге вдруг сделалось мрачно, тени сгущались все больше и больше, низкорослые кусты словно растворились в темноте и стали незаметными, хотя в просветах между кронами деревьев еще виднелось прозрачное небо, уже побледневшее и казавшееся очень высоким.

Бориса очень взволновал этот наглый налет бандитов, ведь он стал теперь «своим», в чем же дело?

Поразмыслив, он решил, что о походе в тайгу, видимо, кто-то был предупрежден, поскольку их заранее ожидали здесь. Бандитов было двое, это он хорошо успел разглядеть. Один находился в засаде, а другой все время за ними следил. Теперь положение изменилось к лучшему. Внезапность, на которую больше всего рассчитывали злоумышленники, ими потеряна. Они сами себя обнаружили, и Подкорытов, хотя и старался перед Николаем казаться спокойным, все же то и дело оглядывался по сторонам и не спускал глаз с тех уголков тайги, которые почему-то вызывали у него беспокойство.

Геолог надеялся, что, пока светло и местность хорошо просматривается, опасаться им нечего. С наступлением же темноты можно ожидать всего, и бандиты, выбрав наиболее удобный момент, попытаются снова напасть.

Решив все-таки заночевать в тайге, хотя еще не зная, в каком месте лучше расположиться, Подкорытов прислушался, уже который раз поглядывая в сторону, откуда в него стреляли. Подозрительного он ничего не услышал. В узкой долине стало совсем темно. Кругом ни звука, словно все замерло. И только едва слышалось мягкое журчание струившегося по дну долины маленького ручейка.

Закрыв убитого медведя валежником, Николай вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, посмотрел на глубоко задумавшегося Подкорытова и тоже умолк, сокрушаясь при мысли, что вот они полдня провели в тайге, а о дедушке так ничего и не узнали.

– Завтра поднимемся с рассветом, до восхода солнца, –