Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков Страница 42

«А ведь не годится класть чертежи прямо на железо, – подумала она, – нужно подстелить лист бумаги».

Но шкаф, в котором хранились рулоны чистого ватмана, был замкнут. Раздумывая, как же ей быть, Ковригина остановилась возле стола, за которым днем работал Подкорытов. Взглянув на стол Подкорытова, Галина невольно поморщилась. После памятной для нее сцены Борис, несмотря на резкий отпор со стороны Ковригиной, пытался еще несколько раз объясниться ей в любви. Особенно возмущало Галину то, что Подкорытов изливал свои чувства, даже не стесняясь присутствия посторонних.

Естественно, что об их отношениях по поселку поползли нехорошие слухи. И вконец разгневанная Галина пообещала Подкорытову сообщить о его поведении в партийную организацию. В ответ Борис только неопределенно ухмыльнулся.

Еще раз взглянув на письменный стол, она увидела, что из его верхнего ящика торчит ключ.

«Каким рассеянным стал Борис Георгиевич. Не тем, видно, голова занята, – с досадой подумала Ковригина. – Нужно будет самым решительным образом предупредить его!»

Желая посмотреть, какие же чертежи или документы лежат в столе, Ковригина выдвинула ящик и увидела сверху лист ватманской бумаги.

«Вот это как раз то, что мне нужно», – обрадовалась Галина.

Взяв бумагу, Галина вернулась к своему ящику. Но лист оказался значительно большим, чем ей требовалось. Намереваясь обрезать лишнее, Ковригина достала лезвие безопасной бритвы и стала загибать кромку. Вдруг взгляд ее остановился на нижнем правом углу листа.

«Нет, нет, не может быть, – потрясенная неожиданной мыслью, подумала она, – это какое-то совпадение. Мне просто показалось! Только от страха у меня возникают такие нелепые подозрения!»

И она взяла бритву, чтобы сделать разрез. Но ей не удалось освободиться от тревожных мыслей.

«Ну, а если это даже не так, как я предполагаю, разве не обязана я проверить возникшие подозрения? – стала рассуждать Ковригина. – Да, обязана! Проверка либо рассеет подозрения, либо, наоборот, подтвердит их».

Она достала из полевой сумки голубой конверт, который недавно ей был подброшен. Вытащив письмо, Ковригина приложила его к листу бумаги, взятому из стола Подкорытова. Да! Бумага была такого же сорта, а письмо, напоминающее своими размерами большую визитную карточку, в точности вошло в вырез.

Ковригина стояла, нахмурив брови, все еще не решаясь сделать окончательный вывод, который настойчиво напрашивался. Но сомнений не могло быть: любой человек с первого взгляда уверенно сказал бы, что кусок бумаги, подброшенный в голубом конверте, вырезан из этого листа ватмана!

Лицо Галины стало суровым и решительным. Она взглянула в ящик стола Подкорытова и обнаружила в уголке небольшую стопку голубых конвертов и рядом флакончик черной туши. Взяв перо, она провела черную линию на письме. Цвет туши совпал с цветом текста анонимного письма.

– А вот и еще доказательство! – с дрожью в голосе проговорила Ковригина, увидев в ящике маленький аппарат, точно такой же, каким Рощин накануне без ключа открывал сейф. Но это уже не удивило Ковригину, ей и без того стало ясно, что Подкорытов нечестен.

Она хотела убрать бумагу и тушь обратно, как вдруг ее взгляд упал на маленький предмет, лежащий между стенкой ящика и корешком толстого справочника.

«Кольцо? – подумала она, сдвигая книгу в сторону. – Нет, мужской золотой перстень! Да ведь я же совсем недавно видела такое кольцо… Но где? Надо вспомнить, надо обязательно вспомнить…»

В этот момент скрипнула наружная дверь и в коридоре послышались шаги и разговор двух человек. Ковригина узнала голос Подкорытова, в эту ночь дежурившего в шахте.

– Волынка какая-то тянется! – с досадой произнес второй человек. – Вы посылаете к горному мастеру, а он говорит: «Иди к старшему геологу…»

– Мастер говорит неправильно. За смену отвечает он, а не я и не старший геолог.

– Да мне-то какое дело до того, кто за что отвечает! Мне утром надо в город обязательно попасть.

– Ну ладно, – заговорил опять Подкорытов, – зайдем ко мне, я напишу записку мастеру, чтобы он отпустил тебя…

И тут же Борис появился в дверях комнаты. Ворот его рубашки был расстегнут, волосы мокрые. Видимо, он только что принял душ. Вместе с Подкорытовым вошел худощавый человек в брезентовой куртке и резиновых сапогах. В его руке была шахтерская карбидная лампочка.

– Ба, да вы здесь, Галина Васильевна! Так поздно… вернее сказать, так рано! Что это вам не спится? Позвольте, позвольте, а что это вы делаете? – изумился Подкорытов, и лицо его расплылось в улыбке. – Я полагал, что старший геолог в ночной тиши изучает образцы минералов, раскрывает тайны недр, а он, видите ли, кольцо примеряет! Да ведь вы же замужем, Галина Васильевна.

Он хотел еще что-то сказать, но осекся, увидев свой стол открытым.

– Что это значит? – оказал он уже иным тоном после короткого молчания. – Какое вы имели право вскрывать мой стол? Это похоже на обыск…

– Вы смеете упрекать меня? – Голос Ковригиной задрожал от гнева. – Вы, грязный человек! Стола вашего я не вскрывала, он был не заперт, ключ и сейчас торчит в замке. А вот объясните мне, что это за вещи? И не отпирайтесь, вы попались с поличным. Теперь-то уж вы никуда не денетесь, придется ответить за свои подлые дела!

– Ну, знаете, вы слишком много на себя берете, – негромко ответил Подкорытов. По его спокойному тону нельзя было определить, сдерживает ли он себя огромным усилием воли или же его действительно не задевают оскорбительные слова Ковригиной. – Смотрите, Галина Васильевна, как бы не пришлось в этом раскаиваться!

– Мне раскаиваться? Не угрожайте, я не из пугливых! – с негодованием воскликнула Ковригина. – Товарищ шахтер, подойдите и взгляните!

Человек в одежде горняка нерешительно приблизился к столу, не понимая, чего хочет от него старший геолог.

– Скажите, не кажется ли вам, что этот кусок бумаги вырезан именно из этого листа?

Горняк поглядел, прищурившись, потом осторожно помял бумагу. Взяв затем письмо, он приложил его к вырезанному уголку.

– Да тут и казаться нечему, – сказал он, наконец, – ясное дело, от этого листа бумажка отстрижена…

Ковригина сделала резкое движение и достала из ящика стола аппарат.

– А эта вещичка как у вас оказалась, Борис Георгиевич? Вы умеете пользоваться ею?

Подкорытов стоял неподвижно, только взгляд его перебегал со стола на лицо Ковригиной и опять, словно притягивался к столу, но испуга на лице Бориса не было. Ковригина сорвала с пальца перстень и швырнула его в ящик.

– Этот перстень я тоже нашла у вас. Я только сейчас вспомнила, что видела его у человека, который подбросил мне угрожающее письмо. Выходит, это были вы, гражданин Подкорытов! Давно ли вы стали заниматься таким ремеслом?

Подкорытов усмехнулся,