Родина юности - Хён Хыгюн Страница 9

средней школы поработать на заводе и была там не на плохом счету. Так что все шло нормально. В семье воцарилось благополучие, и раны на сердце матери постепенно зарубцовывались, но мать есть мать, материнская любовь нередко мешала ей понимать происходящее вокруг, не могла она понять и благородного порыва дочери, решившей ехать на стройку. Если бы брат был дома, она, наверное, уехала бы по-другому, с общего согласия. Чонхи не могла отказаться от своего решения. «Мама, ты можешь ругать меня. А ты брат, извини меня, глупую, за причиненное беспокойство…» — разговаривала про себя Чонхи с родными.

А поезд уносил ее все дальше и дальше, он мчался мимо полей, нырял в туннели, летел навстречу праздникам, которые устраивались молодым строителям на каждой станции. На одной из станций, так же как и на предыдущих остановках, молодых работах торжественно приветствовали, на вокзале царило оживление, слышались радостные возгласы. К Чонхи подошла школьница и, протягивая девушке какие-то бумажные пакеты, сказала:

— Возьмите, пожалуйста. Здесь семена цветов. Я учусь в среднем школе имени Ли Субока[10]. Эти семена из школьного цветника. Цветы бальзамина очень любил наш герой Ли Субок. Когда приедете на место, посадите их там.

Потом школьница рассказала Чонхи о том, как герой Ли Субок принес однажды из дома куст бальзамина и посадил его около школы. Сейчас кустарник сильно разросся, он опоясывает весь школьный двор.

Чонхи посадила семена цветов. Многие сомневались: вряд ли в суровом климате горного ущелья семена дадут всходы. Но семена проросли, и бальзамин, к удивлению всех, зацвел. По всей вероятности, в этих местах бальзамин цвел впервые.

Цветы были очень красивые, казалось, они демонстрируют самые яркие краски, какие только существуют на земле.

Чонхи заботливо собрала семена цветов, чтобы в будущем году опять посадить их.

— Мы постараемся сделать так, чтобы вся эта гористая местность покрылась красивыми цветами, — очень серьезным тоном сказала Боннё.

ГЛАВА 4

Осенняя непогода, которая так внезапно налетела, так же внезапно отступала.

Люди еще не успели вдоволь налюбоваться осенним разноцветьем деревьев, как листья потеряли яркость красок и поблекли. Пожелтевшие иголки лиственниц при малейшем дуновении ветра осыпались с веток. Прохладный ветер разом высушил накопившуюся в лесу влагу и унес опавшие листья в неведомые края. Рано прилетевшие вороны, лениво размахивая длинными крыльями, парили над вершинами деревьев и, оглашая воздух печальным карканьем, куда-то исчезали. За ночь холодная роса покрывала не только леса и горы, но и весь строительный участок, отчего все окружающее выглядело однообразно и серо.

Рано утром, когда Тхэхо шел к месту работы бригады, он заметил ледяные бугорки, которые, словно грибы, выросли то тут, то там на крутых обрывах. Тхэхо знал, что означают эти ледяные бугорки и холодная роса. Его охватило беспокойство: надо торопиться, медлить нельзя, иначе не успеем.

Вчера в отделе снабжения было решено отправить несколько человек в деревни для заготовки овощей на зиму.

В горах овощи не выращивают, строителям предстояло ехать за ними в долину и заготовить и привезти столько, чтобы хватило на всех месяцев на семь. Это не так-то просто.

— Товарищ Тхэхо! — окликнули бригадира со стороны стройплощадки. Тхэхо поднял голову.

— Боннё? Что ты здесь делаешь?

Девушка стояла с красным полотнищем в руках, будто специально ждала его появления.

— Товарищ Тхэхо, подойдите сюда, — позвала его девушка. — Помогите мне, пожалуйста.

В руках у нее был транспарант, который Боннё писала вчера весь вечер. Ей хотелось скорее повесить его на видном месте, поэтому она пришла сюда ни свет ни заря и ждала чтобы кто-нибудь ей помог.

— Вижу, вижу твои, работу! — похвалил ее Тхэхо.

Он сразу представил себе Боннё-школьницу, которая носилась по заводу с вечно испачканными чернилами руками. Прошло не так уж много времени. И вот теперь она стала совсем взрослой и сама проявляет инициативу: написала лозунг и раньше всех пришла на строительную площадку, чтобы повесить его.

Они повесили транспарант между двумя телеграфными столбами. Ветер высоко поднял и натянул красное полотнище. Тхэхо пришлось поднять голову, чтобы прочитать белые буквы, резко выделяющиеся на красном поле: «Смело думай и смело решай!»

Вчера вечером коллективу стройки зачитывали письмо Пленума Центрального Комитета Трудовой партии, обращенное ко всем членам партии. Тхэхо прочитал письмо одним из первых, прочитал несколько раз, чтобы глубже вникнуть в его содержание. Сильное волнение мешало ему сразу понять смысл письма. Некоторые места он подчеркивал карандашом и неоднократно возвращался к ним. Особенно его внимание привлекли те строчки, где говорилось о задачах, стоящих перед энергетиками.

«…В социалистической индустриализации решающими звеньями являются металлургия, машиностроение и электрификация страны. Без мощной энергетической базы нельзя развивать сколь-нибудь быстрыми темпами ни промышленность, ни сельское хозяйство, ни осуществлять электрификацию железных дорог.

Поэтому необходимо, чтобы энергетическая промышленность развивалась более стремительными темпами по сравнению с другими отраслями народного хозяйства… Сделаем так, чтобы яркие электрические лампы зажглись в самых отдаленных горных селениях, чтобы вся промышленность работала на электричестве…»

Каждая строка письма содержала глубокий смысл, каждое слово было наполнено живой силой.

Тхэхо, взглянув на лозунг, отражающий всю суть партийного документа, вновь остро пережил чувство, испытанное вчера.

— Боннё! Партия призывает нас к новой борьбе, — обратился к девушке Тхэхо.

— Да, — ответила Боннё, — письмо звучит как могучий колокол, зовущий к борьбе за претворение в жизнь директив, намеченных в докладе товарища Ким Ир Сена, посвященного десятой годовщине образования республики.

— Мы должны быть нетерпимыми к медлительности. Когда другие делают шаг, нам надо делать десять… Все обязаны стать передовиками и, как сказано и письме, смело думать и смело решать, — убежденно сказал Тхэхо и повторил слова, в правильности которых он не сомневался: — «Новаторство и прогресс рождаются в борьбе с пассивностью и консерватизмом. Это закон жизни».

Тхэхо и Боннё взволнованно смотрели на лозунг.

Послышались голоса, группами подходили рабочие из бригады Тхэхо. Еще издали они увидели плакат. Ким Иктхэ, Пак Хынсон, Ли Ёнок, Гу Сехван остановились около бригадира и девушки.

Завязалась оживленная беседа. Тхэхо не сразу принял участие в разговоре, он находился и плену собственных мыслей. Ему казалось, что все окружающее: и горы, и река, и его товарищи, охваченные единым порывом, — готово устремиться вперед, навстречу победе. Сердце Тхэхо учащенно забилось. Не в силах сдержать свои чувства, он взволнованно заговорил:

— Товарищи! Партия призывает нас к новым свершениям! Она поставила перед нами трудную, но почетную задачу — перекрыть эту бурную реку. — Разговоры прекратились, воцарилась напряженная тишина. В этой тишине голос бригадира звучал еще звонче. — Товарищи! Сегодня наши помыслы