Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев Страница 88

– Вот! Вот она! Нашли, братцы! Первая советская алмазная трубка! – закричал Кочетов и принялся обнимать товарищей.

Однако не успели геологи как следует обрадоваться, как, словно из ниоткуда, между ними и трубкой вырос отряд хоттов, вооруженный копьями и стрелами. С ними был и раненый Карманов – его несли на импровизированных носилках из шкуры лося. Вождь племени произнес что-то грозное и посмотрел на узника.

– Он говорит, что они дадут вам алмазов столько, сколько захотите. Взамен они просят уйти и не осквернять священное место, – перевел Карманов…»

А. Шаров. Страна девяти рек.

Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963

В тот же день Аяна собрала вещи и рассчиталась с Олегом. Ночь провела без сна – боялась пропустить утренний автобус. В девять утра к ней постучался дархан – решил подвезти ее до автостанции. Они молчали в дороге, прощание тоже выдалось немногословным. Олег все понимал и не задавал вопросов. Аяна подумала, что он теперь самый близкий для нее человек в мире живых. И если она дойдет до Пупа Земли и вернется обратно, ей обязательно нужно будет его навестить. Они обнялись на прощание, и автобус покатил по колдобинам.

Долгая тряска в автобусе и ослепительно-яркий день за окном. Аяна бы предпочла, чтобы лил дождь или было пасмурно. Хорошая погода усиливала ощущение потери. В среднем мире наслаждаются весной – а ее мама больше никогда не увидит ни неба, ни зелени, ни Байкала. Вернее, увидит, но по-другому, не своими глазами. Часть ее души переродится, но она не будет помнить своей прошлой жизни. И все же почему Аяна не нарушила данное слово и не навестила ее? За три с половиной года было столько возможностей. А теперь они никогда уже не пообщаются в этом мире. Она сможет обратиться к маме только во время сеанса.

Только о чем они будут говорить? Аяна перебирала в голове варианты их разговора в загробном мире и не могла придумать, что же сказать матери. После десятилетнего перерыва их связывало так мало – они были будто дальними знакомыми. На один разговор их хватило, а что дальше? Не погоду-природу же обсуждать. Наверное, поэтому Аяна и не нарушила данного слова. Боялась столкнуться с выросшей между ними черной пустотой.

И все равно сердце Аяны было наполнено тоской. Мамы не хватало, как не хватает отрубленной части тела – руки или ноги. Ты не задумываешься о том, как она важна, пока не потеряешь, и продолжаешь чувствовать ее, даже когда она утрачена. И вроде можно дальше жить, но это уже совсем другая жизнь…

К четырем Аяна прибыла в Иркутск. Не торгуясь, взяла такси на автовокзале и отправилась прямиком к матери. Через полчаса она уже стояла у двери маминой квартиры. Ключ предсказуемо нашелся под ковриком. Дрожащей рукой Аяна воткнула его в замочную скважину и повернула. Зажмурилась. Открыла дверь.

Первое, что она отметила – в квартире было очень свежо. Захлопали шторы, щеки поцеловал легкий ветерок. Аяна открыла глаза. Форточка на кухне была открыта. Может быть, все обошлось и предчувствие ее обмануло? Девушка медленно, шаг за шагом, шла вглубь квартиры. Везде царил идеальный порядок, словно мама готовилась к приезду гостей. Вот и жилая комната. Здесь тоже форточка нараспашку и свежий воздух, колышущий шторы. Аяна, как могла, оттягивала момент, когда придется повернуться в сторону кровати. Рассмотрела стол, подоконник, посудный шкаф. Наконец собралась с силами и обернулась.

Как и Мунхэ пару месяцев назад, мама лежала на кровати с выражением абсолютного спокойствия на лице. Волосы были почти сплошь седыми, лицо покрылось морщинами и съежилось. Да и вся она как будто стала меньше. Аяна встала на колени рядом с кроватью, погладила Татьяну по волосам, взяла ее сухую маленькую ладонь и уткнулась в нее губами. Волосы не отозвались на прикосновение и не дали никаких образов. Слишком много прошло времени с момента кончины. Аяна уже не узнает, как прошли ее последние дни.

Покопавшись в шкафу, она нашла чистую простынь, накрыла тело и вызвала «Скорую». Теперь оставалось ждать. Почти сразу телефон начал разрываться от звонков. Аяна сначала игнорировала их, потом не выдержала и взяла трубку. Ритуальное агентство. Быстро выпалив дежурные слова сочувствия, оператор предложил организовать похороны. Аяна согласилась. Хотелось сделать для мамы напоследок что-то хорошее. Не только обряд, но и нечто материальное.

Пока ждала «Скорую», проверила банку из-под печенья: мешочка уже не было, в ней болталась пара последних веточек саган-дайля.

«Так вот что позволило тебе так долго продержаться», – с грустью подумала Аяна.

На дне коробки лежала какая-то бумажка. Аяна осторожно достала ее и развернула. Записка. Почерк однозначно мамин. Руки слишком сильно дрожали, невозможно было различить ни слова. Аяна села, положила записку на стол и начала читать.

«Моя дорогая ласточка, мне жаль, что мои последние слова ты видишь на бумаге. Я очень хотела бы еще раз увидеть твое лицо, обнять тебя и поцеловать, сказать, как сильно тебя люблю. Но я знаю, что лучше так. Думаю, ты тоже это понимаешь. А если пока и не понимаешь, то точно чувствуешь. Несмотря на нашу разлуку, мое сердце до последнего удара будет биться в такт с твоим. И сейчас я как будто нахожусь с тобой в одной комнате, на расстоянии вытянутой руки.

По тому, как опустела банка, ты уже догадалась, как я жила последние годы. Если бы не саган-дайля, я бы уже давно покинула средний мир. Ты спросишь, зачем я держалась, продлевала свои мучения, не находя избавления от болезни и постоянной боли? Все очень просто – я хотела дать тебе возможность восстановить силы и закончить шаманское обучение.

Неделю назад я получила письмо от друга моего отца, Мунхэ. Он сообщил мне, что ты готова. На следующий день я закончила пить отвар и с тех пор стремительно угасаю.

Не нужно меня жалеть – все получилось так, как я хотела. И пусть отказ от шаманской судьбы меня погубил, все было не напрасно. Ты идешь своим путем, и я знаю, что однажды он приведет тебя к предназначению. Квартира теперь твоя – завещание я написала еще давно. Оставайся в Иркутске и доверься судьбе – тебе обязательно будет дан знак о том, что делать дальше.

Я буду рядом во всех трех мирах.

Люблю тебя.

Мама».

Аяна сидела на кухне абсолютно опустошенная. Не было сил даже заплакать. Она до конца еще