Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова Страница 87

– Ну почему же – нет? Напрасно вы так о буддистах. Вот вы слышали, что недавно, где-то, кажется, в Бурятии, откопали мумию одну. В деревянном ящике, в позе лотоса. Семьдесят пять лет под землей мумия эта лежала, а когда ученые откопали, биополе её измерили, а это биополе живого человека оказалось. Представляете?

– Это как же это они измерили это самое биополе? – удивилась Анна.

– У них для этого приборы специальные имеются, маятник какой-то. Они его к голове мумии поднесли, а он как давай вращаться!

Дядька Иван крякнул:

– А я-то всё думаю, Танька, чего это ты каждый день на курятнике в позе лотоса восседаешь. А тут вон оно чё! Вона ты куда, оказывается, метишь. Тоже… Как та мумия, желаешь? Ты поимей в виду, Татьяна, я не знаю, как там у бурятов, а в нашей деревне никто тебя откапывать не станет. Даже и не надейся!

– Не смешно! – надула губы Танька. – Просто я, в отличие от вас, верю, что если вести правильный образ жизни, то в будущем есть шанс переродиться…

– Знаем-знаем, – хохотнул Иван, – слыхали. Это как у Высоцкого: «Удобную религию придумали индусы, что мы, отдав концы, не умираем насовсем…»

– Зря смеетесь, – вспыхнула Татьяна. – Вот я, например, точно знаю, кем я была в прошлой жизни.

– Я тоже, Танька, знаю, – хитро сощурил глаз дядька Иван.

– Ну вы-то… – фыркнула та. – Вы-то откуда знать можете?

– А тут, Танька, и знать нечего! Деревом ты была.

– Почему это деревом?

– Потому что тупая ты, Татьяна, как пробка! – Дядька Иван довольно гоготнул.

– Вот как? – Татьяна, горестно закатив глаза, повернулась к Максиму. – Как с такими людьми жить? Ведь кругом серость и ограниченность. И невежество! Максим, ну вы-то хоть меня понимаете?

– Ну что ты, Тань? Не обижайся, дядя Иван шутит.

– Тань, слышь, Тань, а кем… Кем ты в прошлой жизни была-то? – Анна настороженно смотрела на соседку.

У Татьяны опять лихорадочно заблестели глаза.

– Я в городе ходила к астрологине одной…

– Астрология эта ваша… – со значением изрёк дядька Иван. – Мерзость перед Богом.

Но Татьяна на его слова – ноль внимания.

– Так вот она мне сказала… Она мне сказала, что я в прошлой жизни была солдатом и воевала в отряде Гарибальди! – Она победно обвела взглядом сидящих за столом.

Сидящие за столом притихли. А тетка Анна осторожно отодвинулась от Таньки подальше вместе с табуреткой.

– Ну все… – Дядька Иван с сочувствием поглядел на Татьяну. – Покатились камушки с горы…

– А знаете, как я погибла? – Татьяна кокетливо улыбнулась опешившему от столь неожиданного заявления Максиму.

Выдержав театральную паузу, она объявила:

– В бою! От вражеской пули. Пуля прямо в голову попала! Представляете?

– А я, Танька, всегда говорил, что у тебя полснаряда в голове! – обрадовался дядька Иван. – Но сегодня, Татьяна, ты превзошла самоё себя. Это ж надо до такого додуматься! Пуля… Гарибальди… Х-ха!

Танька, зло сощурившись, зыркнула в его сторону.

– Ты, Татьяна, не обращай на него внимания, – с трудом сдерживая смех, успокоил ее Максим. – Ты рассказывай, рассказывай…

– А я и не обращаю. Зря смеетесь, дядя Иван. У меня всю жизнь голова, думаете, почему болит? Я же после астрологини этой в больницу пошла. МРТ сделала, между прочим. И что бы вы думали?

– Что? – вскинул брови дядька Иван.

– Киста! – победно провозгласила Татьяна и торжественно обвела взглядом сидящих за столом. – Киста у меня в мозгу в виде пули. Я как на снимок глянула – ну, точно! Она. Пуля.

– Господи помилуй! – всплеснула руками тетка Райка. – Ещё не хватало! Киста… Ты чего ж молчала-то? Дурында ты этакая!

– Да… – протянул в задумчивости дядька Иван. – Я-то, Танька, думал, ты просто так дуркуешь, а тут дело-то серьезное, оказывается.

Татьяна, воодушевленная произведенным впечатлением, продолжала:

– И насчет кремации я с Максимом тоже совершенно согласна. Нормальный, цивилизованный подход. Вот к чему? К чему эти огромные кладбища, эти пластмассовые цветы, оградки… Это же отвратительно!

– То есть тебя, Татьяна, я так понимаю, тоже по ветру развеять, если что, – хмыкнул дядька Иван. – Нет, ты уж определись как-нибудь! Будем из тебя все ж таки мумию делать или кремируем к едрене фене?

– Молчи, дурак старый, – замахнулась на него тётка Райка. – Типун тебе на язык! Я тебя щас самого развею.

– Да я-то чего? Я токмо волю покойницы исполнить…

– И-и-и-и… – тоненько затянула тетка Райка.

– Можно не развевать, для этого колумбарии есть. Вон в Европе все чистенько, аккуратненько – приятно посмотреть. А можно и дома оставить.

– Что оставить? – замер дядька Иван, не донеся вилку до рта.

– Урну. Я интересовалась, они очень симпатичные бывают, прекрасно в интерьер впишутся.

– Это как же? В интерьер, – ужаснулась Анна. – Это что же? Человека сжечь, а урну, значит, на комоде держать.

– А что здесь такого? – удивилась в свою очередь Танька. – К тому же вы подумайте: а если другие родственники далеко живут? Это же не наездишься на могилу. А тут каждый может отсыпать себе по чуть-чуть – и всё. Очень удобно. И никому не обидно.

– Слыхала, Раиса, чего тебя опосля смерти ждёт? – повернулся к соседке дядька Иван. – Сожгут тебя дети ро́дные, расфасуют по разной таре, и будешь ты…

– Да замолкни, старый хрен, – взвилась Райка. – И ты Танька, замолчь! Замолчь, тебе говорю! Это ж надо до такого додуматься. Вот они к чему ваши интернеты приводят. Начитаются всякого, а потом… Это ж надо живого человека, точно сахар-песок, пересыпать.

– Почему живого? – удивилась Танька. – Как раз неживого. Тебе разве не все равно будет потом?

– Замолчь, я тебе говорю!

– Да что у вас за разговоры такие в самом деле? За столом! – не выдержала Анна. – В кои-то веки сын родной приехал, и целый вечер чёрт-те о чем разговоры. Прости господи!

– Да-а-а… – покачал головой дядька Иван. – Замуж тебе, Татьяна, надо. Сразу вся дурь из головы вылетит. Точно тебе говорю.

– Семья, дядя Ваня, в наше время – это изжившее себя явление. В наше время главное – это самореализация.

– Ну-ну… А ты всё ж таки подумай, Татьяна, подумай. У тебя времени, между прочим, в репродуктивном, так сказать, смысле всего ничего осталось! А ты, заместо того, чтобы мужа себе нормального найти, по астрологам таскаешься. Я тебе на полном серьёзе говорю – загремишь ты со своим Гарибальди по известному адресу, в одну палату с Наполеоном.

Он потянулся было за самогонкой, но, вспомнив о бане, с огорчением крякнул и поднялся из-за стола.

– Айда, Максим, лучше париться. А то, пока мы тут лясы точим, выстыло поди уж всё. Пойдём, а не то с такими