Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков Страница 81

Виталист из соседнего барака тут же рассказал всем, что мальчишки курили. Мама Настя, узнав об этом, взяла полено и раза два ударила Серёжку по заднему месту. Эдику было хуже, его отец, дядя Володя, заставил сына искурить целую папиросу «Беломорканал», а потом велел выпить кувшин воды. Эдик долго после этого блевал и решил больше не курить. Серёжка на следующий день увидел Виталиста, подбежал к нему и врезал по морде, обозвав предателем. Отчим Виталиста, дядя Миша, был хромоногим, но, увидев, как Серый врезал его пасынку, быстро похромал за Серёжкой. А Сергей, убегая, ещё и обозвал дядю Мишу хромоногим. Через несколько дней дядя Миша подкараулил мальчишку на крыльце барака и стал бить. Тётя Нина, мама друга Эдика, стала кричать и заступаться за Сергея. И в эту минуту появилась мама Настя. Она схватила валяющийся на улице кирпич и ударила дядю Мишу по голове, говоря в его адрес матерные слова. Приехала милиция и забрала дядю Мишу. На следующее утро второй сын его, Мишка, громко кричал на весь двор:

– А папку-то отпустили из тюрьмы, он борщ дома ест! В милиции у него брат, дядя Вася, работает… Словом, хромоногий остался на свободе. Мама Настя махнула рукой на это дело, хотя, конечно, позлилась немного. А тётя Нина, поглядев на Настю, сказала:

– Ох, отходчивый наш народ.

В то время в Братск приезжали многие иностранные гости: легендарный Фидель Кастро, знаменитый певец Дин Рид, американский политик Уильям Аверелл Гарриман и многие-многие другие. В магазинах стали продавать кубинские сигары, стоила такая сигара целый рубль. Мужики, попробовав эдакую невидаль, сильно кашляли, говорили, мол, «крепучая, падла». Потом кто-то подсказал, что курить сигару «взатяг», как это делали мужики, не надо, а нужно просто пускать дым. Но мужики, строящие Братск, пускать дым не желали, им хотелось курить именно «взатяг» – отчаянные и крепкие были мужики, с такими не забалуешь. Эдик с Серёжкой видели, как ребята постарше: Юрка Арбузов, Коля Погодаев, Мишка Павлинов – курили эту кубинскую сигару, от неё шёл приятный аромат. Живший в соседнем бараке Сергей Никитин был старше Серёжки на год, а Эдика – на два. Отец у него когда-то ходил по морям и океанам. На стене у них висела его большая фотография, на голове отца была капитанская фуражка, а во рту красовалась курительная трубка. Папка у Никиты, так тёзку Серёжки все звали, был хорошим, но в молодом строящемся Братске случалось всякое. Народ приезжал на стройку разный, в основном деревенские, но были и отсидевшие срок в тюрьме – тюрем по Сибири немало. Снабжение едой и одеждой в Братске на тот момент было отменным. Однажды отец Никитина Сергея купил себе красивую кожаную куртку, но его встретили двое с ножом и отобрали обновку, взамен дали старую. А вскоре отец Никиты погиб в ДТП. Люди объясняли потом, что потерял устойчивость кран, и это произошло на трассе, на большой скорости. Стрела стала болтаться, перекрывая, словно шлагбаум, всю дорогу. Движение огромное, возникла угроза жизни для других шофёров, и отец Сергея свернул в кювет. Люди говорили, что не о себе он в тот момент думал, а о том, чтобы никто не погиб, а ещё говорили, что тем самым папа Никиты совершил настоящий подвиг. На похороны собралось много народу, Серёжка, поглядев на это, загрустил, пошёл в свою барачную комнату и включил телевизор «Берёзка». Шёл художественный фильм «Всадник без головы», ему стало жутко, и он выключил телевизор. Снова выскочил на улицу. Вдруг множество грузовых машин стали громко сигналить – это провожали в последний путь батю Никиты…

Однажды у Никитиных Серёжка с Эдиком попробовали вкусную еду: их друг дал им отведать холодца с горячим картофельным пюре. Сам при этом громко приговаривал:

– Вкусно же, вкусно.

Эдик с Серёжкой жевали и мотали головами, подтверждая слова друга.

Серёжка рос без отца. Так и не помирил мамку с папкой дедушка Василий, и потому мама часто брала сына с собою на работу. Анастасия Андреевна работала бетонщицей, выучилась на крановщицу и теперь ловко управляла рычагами крана. Порой приходилось работать круглосуточно. И Серёжка, когда наступала ночь, спал прямо в кабине. Мать заботливо подстилала ему новенькую телогрейку. В большом цеху было тепло, при огромных температурах в специальных камерах изготавливались железобетонные панели, из которых были построены города: Братск, Усть-Илимск, Железногорск и много-много других по всей стране. Серёжка в те часы был счастлив, ведь ему не надо было ночевать одному в барачной комнате. В огромном цеху было тепло, вокруг ходили рабочие, и мальчик думал: как хорошо, что столько людей вокруг, каждый что-то рассказывает, весело вместе-то. Вон идёт мужик в рубахе в клетку, рассказывает анекдот про Чапаева, который Серый уже знает, ему Вадик Костенко рассказывал.

Анастасия Андреевна ставила рядом с горячими камерами банку с водою, насыпала туда пшена или гречки, а когда и просто очищенную картошку – словом, получалась еда, и Серёжка удивлялся маминой изобретательности. Каша или картошка в таких банках казались мальчишке вкуснее и напоминали чем-то бабушкину еду в деревне. Однажды при выходе из цеха мастер протянул маме Насте красненькую бумажку – деньги с изображением дедушки Ленина. Это было накануне праздника – Дня Великой Октябрьской социалистической революции. Потом мастер снова окрикнул маму Настю:

– Да погоди ты! Ух, быстрая какая! На вот значок тебе – «Ударник социалистического соревнования», носи, заслужила. Правда, Настя, от души поздравляю!

У Анастасии были уже награды и от Братскгэсстроя. Женщина застенчиво улыбнулась и сказала:

– Спасибо!

А сынишке, когда они немного отошли от мастера, бодро сказала:

– На праздник к дяде Серёже пойдём, брату моему. Накупим еды вкусной – заработали. – И засмеялась.

А Серёжка думал: «Вот мамка-то у меня какая! Ведь устала же, знаю: подёргай-ка всю смену рычаги на кране, а смеётся. Я хоть и спал в кабине крана, но просыпался и видел, как она работает. И как взрослые терпят, спать не хотят? А мама, спустившись и поговорив с рабочими, стоящими внизу, тут же на меня глянула, на месте ли её сокровище. Да чего волноваться-то? Не украдут меня, я ж в твоей кабине. Ох уж эти женщины!»

Серёжка тогда ещё не понимал, какое это счастье, что мамочка у него неунывающая, жизнерадостная женщина, что ему очень повезло в жизни, но уже прекрасно понимал, как хорошо, что у мамы есть брат – дядя Серёжа, к нему можно