Родина юности - Хён Хыгюн Страница 7

— Ты прав. Для нас, водолазов, это ощущение, что рядом товарищ, особенно важно. Без этого мы не сможем не только работать, но и жить. Водолаз, на какой бы глубине он ни находился, всегда помнит, что наверху о нем заботятся его товарищи, а потому он может работать спокойно, — поддержал разговор Тхэхо.

— Только так. Иначе быть не может!

— Да… Дружба — великое дело. Трудно себе представить, как может жить человек, которому не с кем разделить свою радость. Нас, людей труда, чувство взаимовыручки и дружеской поддержки объединяет еще больше.

ГЛАВА 3

Расставшись с инженером Мином, Тхэхо направился к общежитию. В комнате сидели несколько рабочих из его бригады и о чем-то оживленно беседовали. Синий от табачного дыма воздух, гора окурков и пепла в пепельницах говорили о том, что беседа началась задолго до прихода Тхэхо. Настроение у рабочих было хорошее, слышались веселые шутки, смех. В углу примостился за столом «худрук» Юн Сонбэ и что-то не отрываясь писал. Вот уже несколько дней Юн Сонбэ был занят тем, что сочинял сценарий для участников кружка художественной самодеятельности, которым предстояло скоро выступать. Начинающий автор имел привычку закуривать, если мысли плохо ложились на бумагу. У него что-то не получалось, и, отложив ручку в сторону, он вытащил портсигар. Портсигар оказался пустым. Юн Сонбэ обратился к собравшимся:

— У кого найдется закурить?

Первым папиросу протянул Ким Иктхэ, самый младший в бригаде, совсем еще мальчик. Товарищи ласково называли Ким Иктхэ «сорванцом», «малышом» и всячески опекали его. У Иктхэ было хобби — он собирал марки. Хотя старшие и посмеивались над юным филателистом, но каждую новую марку торопились отдать ему. Иктхэ же страдал от чрезмерного внимания товарищей — ему хотелось быть взрослым. Недавно рабочие узнали, что их подопечный покупает папиросы, закуривает вместе со всеми и щедро делится своими запасами с другими.

— Эй, табачный кредитор! Брось-ка и мне папироску, — подтрунивая над Иктхэ, попросил Ким Чхунсик, нарушивший недавно правила безопасности и поссорившийся с Кон Чхилнамом у лебедки.

— Для тебя у меня папирос нет, — нарочито сердито ответил юноша.

— Вы только полюбуйтесь на этого ягненка. Что он говорит!

— Отстань ты от меня… — И Иктхэ, сжав кулаки, кинулся на Чхунсика.

Все засмеялись. Веселее всех смеялся Иктхэ, который после небольшой дружеской перепалки все-таки угостил Чхунсика сигаретой. Чхунсик не был заядлым курильщиком, он курил потому, что вокруг него все курили, и, выпуская кольцами дым изо рта, разглагольствовал:

— Курение вредно для организма. Ну скажите, пожалуйста, какая от него польза?

И некоторое время Чхунсик еще ораторствовал о вреде табака и о дурной привычке к курению.

Словоохотливый Чхунсик напоминал Тхэхо его одноклассника, человека на первый взгляд очень легкомысленного, а, в сущности, серьезного и доброго. Тхэхо хотелось ближе узнать каждого члена своей бригады, понять, что из себя представляет каждый рабочий. Беспокойные мысли не покидали Тхэхо, несшего ответственность за всю бригаду: вдруг однажды, в какой-нибудь рискованной ситуации этот шутник Чхунсик, умеющий работать до самозабвения, возьмет да и выкинет какой-нибудь трюк? И «худрук» пока для него загадка, лишь юный Иктхэ со своим открытым характером ему понятен.

— Что? Табак вреден для здоровья?

— Чепуха! — не соглашался Гу Сехван, приехавший на стройку из деревни.

— Да, вреден. А ты что, не знал?

— Помолчи лучше. К твоему сведению, табак способствует обновлению организма. Понял? — не отступал Гу Сехван.

Гу Сехван был известен не только как скупец, тративший деньги лишь на курево, но и как человек, умеющий работать за двоих. На строительство он приехал с определенной целью — стать героем труда и проявлял такое рвение, что на всей стройке не находилось ему равного. У Гу Сехвана была привычка подбирать и прятать шурупы, болты, гайки — одним словом, все, что могло пригодиться в хозяйстве. Когда об этом узнали строители, они нарекли место хранения реликвий Гу Сехвана «совиным складом». Он мечтал приобрести наручные часы, жил экономно, никогда никого не угощал, хотя зарплату и премии получал больше других, и товарищи считали его скрягой. У Гу Сехвана всегда в запасе были папиросы, но он никогда не делился с другими. Вот и сейчас Гу Сехван вынул одну папиросу, закурил и с серьезным видом спросил:

— Если курение вредно для здоровья, почему до сих пор не закрыли табачные фабрики?

Из-за спины Гу Сехвана кто-то доверительным, насмешливым голосом заметил:

— Говорят, будто курят исключительно из любопытства и тщеславии.

Голос принадлежал «философу» Пак Хынсону. Пак Хынсон приехал на стройку добровольцем по путевке ЦК Демократического союза молодежи три месяца назад, сразу после окончания высшей средней школы. Сначала юноша произвел на всех впечатление человека несколько высокомерного, но на самом деле оказался простым и искренним. Его мечта — стать философом, в будущем году он собирался сдавать вступительные экзамены на философский факультет Кимдэ[6]. Природа наделила Хынсона незаурядным умом, он много читал и много знал и с радостью делился с людьми своими обширными познаниями.

— Это, еще что за треп? — недоуменно ворчит Гу Сехван.

А «философ» объясняет:

— Хочешь узнать? Я тебе расскажу. Первыми начали курить туземцы. Табак им завез Колумб, открывший Америку. Вредная привычка к курению быстро, как заразная болезнь, распространилась по всему миру. Можно сказать, что в определенном смысле Колумб совершил ошибку…

Лектор кружка десомола[7] Ли Ёнок перебил «философа»:

— Что? Что? Ошибка Колумба, говоришь?

По тому, как заблестели глаза под большими стеклами очков, нетрудно было догадаться, что Ли Ёнок собирается обрушиться на «философа» с беспощадной критикой. Ли Ёнок стремился быть во всем скрупулезно точным. Получивший хорошее образование, он, так же как «философ», много читал, высоко ценил эрудицию, но был беспощаден к другу, если тот излагал что-либо неточно. В таких случаях «противники» становились непримиримыми.

Еще некоторое время поспорили о табаке, затем разговор перешел на тему о том, как надо читать книги. Пока высказывались общие положения, «философ» был на высоте, и, чтобы упрочить свои позиции, он привел чью-то длинную цитату:

— «Метод чтения следует выбирать в зависимости от предмета изучения. Нет худшего метода, чем метод медленного чтения. Но нельзя также и стремиться прочесть как можно больше и быстрее. Нужно установить для себя норму и читать ежедневно». Ну, как? Вы согласны с этим высказыванием Чон Дасана[8]?

— Что? Это, по-твоему, сказал Чон Дасан? Тоже мне… — усмехнулся Ли Ёнок.

— А кто же? Конечно, он.

— Извини, пожалуйста. Эта цитата принадлежат Пак Ёнаму[9].

Хынсон смутился и растерялся. Ли Ёнок снял