Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов Страница 54

И вот однажды, прибираясь на кухне, Наргиза встала на табуретку и почувствовала сильный запах тех яблок от хозяйственной сумки на полке. Из любопытства Наргиза открыла ее: сумка была полна яблоками. От желания взять и съесть одно закружилась голова, они так и манили. «Если я возьму и съем одно, никто же не заметит. Взять?» И Наргиза уже тянула руку к самому, на ее взгляд, сладкому. И тут же отдергивала: а вдруг Зара посчитала яблоки и тут же обнаружит, что одного не хватает, и куда она денет огрызок? Но не может же этого быть, их тут так много. Взять или не взять? Но страх быть уличенной в воровстве и гнев «Мыстан»[23], как прозвал ее Дулат, заставили Наргизу быстро закрыть сумку и поставить ее на место…

5

Постепенно семья стала разъезжаться из обжитого дома в Нахаловке. Углан проявил удивительное мастерство в токарно-слесарных делах и дошел до такой степени совершенства, что из мальчишеского озорства, тайком от всех в цеху выточил и собрал действующий наган. Как-то вечером к ним постучались. За порогом, ошарашив всех соседей, стояли три милиционера. Вежливо представившись, они объяснили матери цель своего визита и с ходу предъявили Углану: или сам сдашь незаконно сделанное оружие, или мы все обыщем, найдем и тебя посадим. Ему ничего не оставалось, как вытащить из тайника завернутый в тряпку револьвер. Капитан, старший группы, восхищенно рассматривая изящно выполненное оружие, сказал Забире:

– Апа, у вашего сына золотые руки. Насколько я знаю, у него нет специального образования, он, так сказать, из народных умельцев. – И грозно посмотрел на виновато опустившего голову, поникшего Углана: – Но только не туда он направляет свои умения! Ты знаешь, что это статья и хороший срок? Ты хочешь опозорить свою семью, маму? Мы можем сейчас же составить протокол изъятия и арестовать тебя… Но на первый раз, из уважения к твоей матери, простим. Мы знаем, что ты парень с головой и все поймешь сам. Учись, сынок, и выкинь эту дурь из головы, ты будешь у нас под контролем!

И с уважением, смягчив тон, обратился к Забире:

– Апа, ему надо учиться, из него выйдет отличный специалист. Только в надежде на то, что он выучится и принесет пользу стране, мы не будем его привлекать. – Повертев наган, крутанув барабан, капитан добавил восхищенно: – Это же надо такое сделать без чертежей, без специальной подготовки, да совсем не топорно, а как изящно! У-у-у, шельмец! Учись давай, не зарывай свой талант!

Но не стал Углан учиться. Подружился с такими же заядлыми рыбаками и охотниками, как он сам, рано женился и, получив свое жилье, отделился.

Никогда не унывающая, веселая, находчивая, улыбчивая Гульнара, вскружив голову не одному парню, рано вышла замуж и уехала на родину мужа. Бибижамал, чтобы легче было семье, к себе забрала Неля. Дулата призвали в армию, и с Забирой осталась только самая младшая, Наргиза.

Глава 5. Наргиза

1

За это время Наргиза и Забира стали почти одним целым. Забира старалась вложить в дочь все самое ценное, что нужно человеку в жизни, много рассказывала о судьбах родни и всего рода. Наргиза всегда была рядом, когда Забира что-либо делала: готовила еду, пекла булочки, пироги, солила, мариновала овощи, варила варенье, шила. Они всегда спали вместе, перед сном вели доверительные беседы. Самая близкая к маме по духу из всех дочерей, Наргиза, зная, как много та пережила и настрадалась, стремилась никогда ее не расстраивать, не подводить. И только однажды между ними произошло недопонимание, и мама целую неделю не разговаривала с ней…

У тюркских народов считается, что длинная и ухоженная коса – это красота и достоинство девушки. Забира с малых лет отращивала Наргизе косу, с усердием ухаживала за ней. Она терпеть не могла распущенные, растрепанные волосы, в бане сама распускала, мыла, расчесывала и заплетала косы дочери. К старшим классам коса Наргизы была толщиной в руку и длиной ниже пояса, вызывала всеобщее восхищение, подчеркивая и украшая высокую и стройную фигуру.

Но в этом возрасте все подвержены веяниям моды, а в моде были стрижки. Наргиза стала чувствовать себя в школе белой вороной, девушкой из прошлого. Да и неудобств множество: каждое утро расчесать и заплести волосы было длительным и нудным занятием. Вдобавок тяжелая коса тянула ее голову назад, отчего сильно уставала шея. И Наргиза стала задумываться, как бы отрезать косу и сделать современную прическу, но, боясь расстроить маму, никак не могла при ней об этом даже заикнуться. Когда сестра Гульнара приехала их проведать, поделилась с ней с этим своим желанием, на что та, не задумываясь, рубанула:

– Хочешь, так давай отрежем! Чего и вправду так мучиться-то?!

– А как же мама? Обидится…

– Тебе же жить, сестренка! Если тебе неудобно с косой, так давай отрежем. А что мама? Обидится, подуется чуток да перестанет. Куда она денется?

Сказано – сделано. Мамы дома не было, и сестра, тут же вооружившись портняжными ножницами, по плечи отрезала Наргизе волосы, кривовато с одной стороны. Наргиза тут же обвязала голову платком и так и ходила. В первый день мама не обратила на это внимания. На второй день спросила:

– Что это ты все время в платке, доченька, ходишь?

Пригляделась и увидела, что под платком почти ничего нет. Все поняла, помрачнела, ее глаза потухли, и, не сказав ни слова, она замолчала на целую неделю. Чаще обычного стала молча курить в укромном уголке сада…

2

Повзрослевшая Наргиза, в грустных раздумьях, потерянная, не обращая внимания на суетливых прохожих, шла пешком из Нахаловки в город. Хотела по дороге все взвесить, обдумать и, наконец, решиться – подавать ли в выездную приемную комиссию документы, сложенные в сумочку на плече…

Солнце на небе уже было в зените, но к концу августа уже не так пекло, как в середине июля, практически расплавляя асфальт. Позади остались одноэтажные, с приусадебными садами и огородами, хаотично построенные дома поселка. Запыленные листья на деревьях и кустарниках у дороги, уставшие от летней жары, пожухли и кое-где уже пожелтели. Впереди за водоемом голубел силуэт выстроенных строго по плану пятиэтажных домов молодого, активно строящегося города.

Стройная, выше среднего роста,