Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов Страница 51

– Да уж, – согласился я. – Комары да мошки все удовольствие от природы портят.

– Так я вот тебе, сердешной, заговоренной водички на завтра принесла. Окропишь себя, так они тебя и не станут грызть.

Она протянула мне маленькую бутылку с заговоренной водой.

– А как надо ее заговаривать? Расскажи, – попросил я Горошину.

– Так это дело нехитрое. Ввечеру пошепчи на водицу такие слова: «Комар комара ешьте, комар комара жрите, комар комару – малина, а я – горькая комару рябина». И все.

Поминая рассказы своей родной бабушки о чудесах всяких, бывавших ранее, я не стал пренебрегать наговоренной водой и взял ее с собой.

…К обеду я вышел со своим стадом к Костыговской мельнице. С высокого берега открывалась удивительно уютная картина. Два глубоких омута, покрытых желтыми кувшинками, играли серебряными искрами. Мельничное колесо сорило брызгами, которые сверкали на солнце брильянтами, слышался шум воды, низвергавшейся с высоты запруды. На нижнем омуте кто-то зависал в лодке над сеткой, и видно было, как бьется в рыбацких тенетах крупная рыба. Две подводы с разнузданными лошадьми и мужиками, дремавшими на мешках, стояли перед мельницей.

И тут я увидел ее. В цветастом ситцевом платьишке она стояла на высокой мельничной насыпи. Я не видел ее лица. Сквозь ее волосы, раскинутые по плечам, пробивалось солнце, и вся она словно светилась в этом солнечном потоке. Я застыл, чувствуя, как в моей груди рождается какая-то щемящая грусть.

И тут она повернулась и взглянула коротко на меня. И от этого взгляда внутри меня сладкой истомой зашлось сердце. И зашлось так, что мне захотелось расплакаться…

И только огромным усилием воли я смог овладеть собою.

– Да что это я перед какой-то девчушкой расклеился… – ругал я себя. – А может быть – это любовь? – подумал я. – Про которую говорил Велесов. Любовь, которая движет Солнце и светила. И чего ей стоит сдвинуть меня?

А девчонка все стояла на насыпи, подставив лицо солнечным лучам. Я никогда не видел этой девчонки. Я знал всех своих ровесниц в округе на десять километров, потому как все они учились вместе со мной в интернате. И я не слышал в деревне ни о какой приезжей на каникулы из городов особе… А в деревне каждый человек на виду…

– Откуда она? А может… – Я вспомнил разговор на речном наволоке и рассказ лесника Деянова про великосельскую девицу, якобы выходившую к рыбакам.

А девочка все стояла и смотрела завороженно на солнце, плывущее по небу в золотой сияющей короне.

И вдруг мое раненое сердце трепыхнулось. Может быть, эта девочка пришла сюда из таинственного Великого Села. И вот стоит она вся в золоте солнечных лучей, и никто ее, кроме меня, не видит…

Тут скрипнули мельничные двери, и на пороге появился дядя Гриша в переднике, обсыпанном мукой. Волосы, борода его, лицо были также запорошены мучной пылью. И только темные глаза его весело блестели.

Я подошел к нему.

– Это что за девчонка? – спросил я мельника.

– Это внучка моя. В нашей Започаевке одни старики и старухи. И свету нет. Вот девке и стало скучно, пришла на мельницу. Возьми ее с собой, погуляйте по лугам вместе…

Он обернулся к насыпной плотине.

– Надюшка! Иди скорее, я тебе компанию нашел.

Сердце мое застучало часто-часто. Девчонка, только что стоявшая на плотине, уже спускалась к нам. Она была сказочно красива. Я на какое-то время одеревенел, уставившись на эту невиданную красу.

– Надя! – подала она руку без церемоний. – А вас, я слышала, Толей зовут. И что вы здесь делаете?

– Пасу, – буркнул я под нос себе и почему-то впервые застеснялся своей должности…

Тут подопечное стадо мое, словно почувствовав замешательство пастуха, поспешило на выручку, подошло к нам и окружило плотным кольцом, тыча мокрыми от зелени носами в наши руки.

– Какая прелесть! – воскликнула девчонка. – Расскажи мне, как здесь кого зовут…

Мы двинулись вверх по реке, по цветущим лугам, и вслед за нами покорно пошло все стадо. Овцы и козы, телята даже не тревожили нас своими голосами…

– Наверное, она и в самом деле не простая девочка, – подумал я опять, и в груди моей снова волной прокатилась сладкая истома. – И наверное, я полюбил ее. С первого взгляда.

Надя шла легко, словно плыла по воздуху, травы стелились ей под ноги, и платье ее ластилось к ее ногам… Она держала в руках березовую веточку, отмахиваясь ею от наседавшей мошкары.

– Я забыл, – воскликнул я. – У меня же есть заговоренная вода от комаров.

Я опустился на колени и стал рыться в своем рюкзаке, отыскивая бутылочку с водой.

Я был так очарован своей нежданной-негаданной спутницей, что пошел на ворожбу. Вместе с заговоренной водой я вынул другую бутылку с лимонадом и страстно зашептал над нею:

«Как Солнце всходит за Луною, так пусть Надя навсегда останется со мною… Аминь».

Мы были по-настоящему счастливы в этот день, напившись лимонаду, варили на костре земляничный чай, купались в реке, ловили под камнями рыбу, загорали… А когда солнце зависло над нашей деревней, повели домой необычно покорное сегодня стадо…

Мы условились назавтра встретиться на мельнице ее дедушки. И мне казалось, что эта ночь превратилась в вечность…

Глава 10. Катастрофа

Утром, пригнав к мельнице стадо, я с тревогой обнаружил, что Нади на мельнице нет.

Вышел мельник.

– Что, подружку свою высматриваешь? Не будет ее. Уехала она с теткой рано утром на теплоходе в Череповец.

Казалось, что земля под моими ногами пришла в движение…

Встреча с этой солнечной девочкой и неожиданное ее исчезновение так заняли мои мысли и сердце, что я позабыл о своем старшем друге и товарище дядя Паше Велесове. Он со своим стадом в эти дни откочевал на дальнее пастбище, куда доярок вместе с молочными бидонами возил Кузьмич на лошади, а потом еще на моторной лодке.

Так что свою любовь я переживал в одиночку. Некому было излить душу.

Томимый разлукой, я пригнал стадо на старую разрушенную мельницу, где мы с Надюшкой провели целый день вместе.

В омуте жировала рыба. Видно было, как огромные язи вылетали из воды ракетами, охотясь на стрекоз, и бухались обратно словно поленья. И тут меня начала одолевать охотничья страсть.

Дрожащими от нетерпения руками я торопливо оснастил прочное березовое удилище леской с большим поплавком, большим крючком и наживил крупного красного червя. Поймать язя было трудно. Это острожная и чуткая рыба. Не зря говорят, что язь – рыбий князь.