Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо Страница 49

Ученый закрыл машину и подошел к ней.

– Попробуем войти? – предложила Ида.

Ривера кивнул и отворил белую калитку. Они прошли по каменной дорожке, ведущей к дому. Но чем ближе подходили, тем больше волновались. Окна первого этажа были закрыты, а дверь заколочена деревянными досками.

– Здесь никто не живет! – воскликнула Ида. – Такой путь – и все напрасно…

– Давайте поговорим с соседями, – предложил Ривера и указал на дом за забором. Во дворе лаяла собака и какая-то женщина хлопотливо развешивала белье. – Ждите меня здесь.

Ида молча разглядывала здание. Возможно ли, что Этторе тут был? Что именно он и есть тот самый друг Мальотти?

Издалека она видела, как Ривера разговаривает с женщиной. Та кивнула. Похоже, она не горела желанием общаться. Явно осторожничала.

Когда Ривера вернулся, Ида уже места себе не находила.

– Соседка сказала, что они уехали ни с того ни с сего, никого не предупредив.

– Просто исчезли?

– Да.

– Интересно почему.

– Мне приходит в голову единственная причина. Я уже говорил вам, что семья была против Перона, а в стране сейчас сложные времена.

– Думаете, их убили?

– Или же они бежали, опасаясь за свою жизнь.

– Что означает, что нам их не найти и мы потеряли след Этторе, как потерялся он и с сестрами Кометта-Мандзони.

– На самом деле есть одна мысль, – улыбнулся Ривера.

– Какая?

– Помните, я говорил вам про отель «Континенталь», где ночевал вчера?

– Разумеется, помню.

– Садитесь в машину – как только мы выберемся из этой дыры и окажемся на нормальной дороге, я все вам расскажу.

Когда они выехали на трассу, Ривера заговорил:

– Вчера вечером я прибыл в «Континенталь» и попросил комнату, как и посоветовал знакомый, одолживший мне машину. Я пошел поужинать в ресторан отеля, где меня обслуживал не слишком молодой официант. Представьте себе, итальянец. А теперь признаюсь, что я уже несколько дней пытался решить одно уравнение. Это было как мания. И потому, пока ждал свое жаркое, я погрузился в размышления и принялся делать расчеты прямо на салфетке. Вернувшись с блюдом, официант заметил мои записи и сказал, что я не первый клиент, который пишет какие-то формулы на бумажных салфетках. И что тот, другой, – известный физик, бежавший из Италии[18].

– Этторе?

– Майорана. Он так и сказал.

– Вам не кажется, что это слишком невероятное совпадение? – воскликнула Ида, распахнув глаза.

– Может быть, и так, но посмотрите, вот карта. Присмотритесь и увидите синие круги.

Ривера ткнул пальцем.

Не теряя времени, Ида принялась изучать карту.

– Послушайте: Мальотти, скорее всего, был знаком с Этторе, насчет сестер мы не уверены, но имейте в виду, что в этой ситуации немудрено, что люди предпочитают осторожничать и молчать. А теперь мы встречаем официанта, который видел Майорану несколько раз в гостинице «Континенталь», так что меня это не удивляет. И знаете почему? Потому что этот отель совсем рядом с проспектом Санта Фе, где проживают сестры, и недалеко от факультета физики и естественных наук. А ведь именно там учатся на инженеров, и Мальотти был инженером. И там же преподают физику. Так что, на мой взгляд, он вполне мог посещать эти места.

Ида внимательно посмотрела на Риверу.

– Вы хотите сказать, что если я сниму номер в «Континентале», то смогу увидеть Этторе?

– Кто лучше вас сможет его узнать?

– Тогда мне ничего не остается, как забронировать «Континенталь».

– Наверняка там будут номера. Вчера мне сказали, что у них много свободных комнат. Я рад, что вы хотите продолжить поиски, но…

Ривера вздохнул.

– Но я, к сожалению, вынужден вернуться в Сантьяго. Мне нужно подготовиться к переезду в Геттинген. Я с трудом смог выделить два дня на встречу с вами, но это было действительно важно.

«Студебеккер» въехал в центр города.

Вокруг быстро проносились машины.

Они промчались мимо музея Кабильдо и выехали на проспект Роке Саэнс Пенья.

Ида издалека различила «Континенталь» – внушительное высокое здание белого цвета с большими колоннами по центру фасада.

У гостиницы профессор остановил машину, вышел, открыл багажник и протянул ей чемодан.

– Прошу вас, будьте внимательны. Следите за теми, кто подходит слишком близко или пытается вам что-то предложить. И осторожнее с сумкой. – Он посмотрел на часы. – Мне жаль, что я не могу проводить вас внутрь, мне уже пора.

– Не беспокойтесь. Но прежде чем мы попрощаемся, скажите: тот официант ничего вам больше не рассказал?

– Ничего полезного. Лишь то, что Майорана или тот человек, которого он принял за Майорану, иногда здесь бывает. По правде говоря, не удивлюсь, если какой-нибудь мошенник выдал себя за ученого. Какой-нибудь итальянский мигрант, пожелавший сохранить анонимность. Или вроде того. Да, кстати, этого официанта зовут Бельмонте.

– Вы показывали ему фотографию? – уточнила Ида.

– У меня не было с собой книги, ведь я занимался по ней четыре года назад. Мне кажется, она у меня в Геттингене.

Ида поблагодарила молодого человека и попрощалась, а сама направилась ко входу в гостиницу и достала из сумки черно-белый снимок, сделанный в день защиты Майораны. Слева стоял Этторе, справа – Альберто.

Она шагнула в крутящуюся стеклянную дверь и толкнула позолоченную ручку, чтобы пройти вперед. Оказалась в большом лобби с белым мраморным полом. Слева была длинная деревянная стойка. К Иде тут же направился швейцар в ливрее и подхватил чемодан. Она подошла к стойке и в ответ на приветствие протянула паспорт. Затем открыла маленький словарик и указала на слово «комната».

Мужчина кивнул и написал на листке цифру и знак местной валюты. Ида быстро прикинула в уме, сколько это в лирах, и кивнула. Она зашла слишком далеко и была намерена довести дело до конца.

Мужчина взял паспорт, записал ее фамилию и номер в большой тетради и вернул документ, после чего выдал Иде длинный ключ с латунным набалдашником и кивнул носильщику, чтобы тот проводил гостью.

Оставшись одна в номере, Ида села на кровать и сняла туфли – она очень устала. Затем снова взяла фотографию Этторе и Альберто. Ей никогда не забыть, как она ей досталась.

Прошло всего несколько дней после похорон отца.

45

Катания, начало марта 1938 года

Ида медленно шла вслед за матерью, глядя вниз из-под темных очков, на шее был повязан черный платочек, подчеркивавший бледность лица, равно как и черный костюм с золотыми пуговицами. Раффаэле держал ее за руку. Муж, как всегда спокойный и аккуратный, шел рядом с ней уверенным