Коннемара - Николя Матье Страница 42

чтобы выдавить их. Потом отстраняется: боже, красные пятна, кровавые точки – она все испортила. На стеклянной полочке лежат всякие баночки и тюбики – в частности, мыло для бритья Жана, знакомый аромат которого она распознает сразу. Она отвинчивает крышечку и нюхает. Потом берет флакон одеколона «Красный фрак», подносит к своим ноздрям и вдыхает аромат их утра. Не хватает лишь присутствия мужских рук с их грубоватой кожей, покрытых венами, волосатых предплечий. Ее охватывает глубокое волнение, в котором смутное желание смешивается с отвращением. Она брызгает парфюм на запястье, чтобы лучше ощутить его. И вдруг замирает. В дверь постучали.

– Послушай, Шарлотта с матерью умотали на рынок. Я еду в супермаркет. Тебе что-нибудь нужно?

Элен тут же подставляет запястье под струю воды и натирает мылом. Паника, лицо пылает, она чувствует, что на лбу выступила испарина, а волосы вздыбились.

– Элен! – звучит низкий голос из-за двери.

Она отвечает, что ей ничего не нужно. Она скоро.

– Ты как, надолго там?

– Нет-нет.

– Ладно, тогда поехали за компанию.

Да, хорошо, она с радостью.

Так она снова оказывается в его «Мерседесе», где кондиционер включен на максимум, и от этого ее кожа покрывается мурашками. Именно там она задает вопрос на засыпку:

– А что значит «шишка»?

Жан смеется.

– Ну, скажем так, это человек, задача которого – руководить другими сотрудниками, то есть подчиненными, которых он, впрочем, охотно называет «коллегами». Скорее, это вопрос ответственности, постоянных совещаний и высокая планка. А ты сама что собираешься делать?

– Вы про школу?

– Нет, потом. Где учиться.

По правде говоря, Элен об этом особо не думала. Кондиционер все-таки дует слишком сильно. Она скрещивает руки на груди, вся сжимается.

Взгляд отца Шарлотты прикован к дороге.

– Я пока не знаю, – говорит она. – Возможно, правом займусь.

– Право вроде нужно всем, но, по сути, штука бесполезная. Сейчас каждый второй юрист.

Если честно, она не понимает, что он хочет сказать. Ведь для нее выбор достаточно ограничен. Если будешь хорошо учиться в школе, то преуспеешь. Хорошие баллы могут дать шанс пойти дальше. В глазах ее матери нотариус, пристав, адвокат – это предел мечтаний, профессии прибыльные и внушающие священный трепет обывателям, не мыслящим жизни без зарплаты, на гонорары.

Жан Брассар отмел все эти рассуждения одним жестом.

– Нет, уже в лицее надо выбрать для себя перспективное направление. Филфак? Даже не думай. В любом случае тебе дорога в учительницы. После школы ни в коем случае не иди в универ-середнячок. Это верный способ ничего толком не добиться и только потерять три года среди никчемного окружения. Моя сестра – учительница английского, – объяснил он. – Она с первого раза прошла аттестацию на преподавателя в старшей и высшей школе, она зарабатывает неплохо, особенно учитывая количество рабочих часов в неделю. Но при этом уже пару лет она сидит на транквилизаторах. А в этом году какой-то сопляк обозвал ее шлюхой.

Элен молча слушает его не подлежащие возражению речи. По мнению Жана, прежде всего нужно искать непроторенные дорожки, с виду непопулярные возможности, готовиться к экзаменам в престижные вузы.

– Начни изучать греческий и русский. Тогда окажешься среди бойцов. А конкуренция – это важно.

Потом, идя по проходам в магазине, он продолжал растолковывать ей, что стоит делать, а что нет; она толкала тележку вперед, а он наполнял ее. Естественным образом разговор перешел на опыт его собственной юности. Иногда Элен чувствует прикосновение его руки к своей и надеется, что это чистая случайность, хотя ей не противно, наоборот. Вырос Жан в Нефшато. Его отец был инженером-строителем, а дед преподавал в лицее французскую грамматику. У них в семье к учебе относились всерьез. Да и вообще было не до смеха. Сам Жан окончил подготовительные курсы при лицее Пуанкаре, что в Нанси, потом продолжил учебу в Париже. Как герой давно забытого романа Барреса. Он как раз изучал право и, к счастью, сумел позже поступить в Высшую бизнес-школу – правда, в Гренобле.

Честно говоря, у Элен в голове полный сумбур: лицей Пуанкаре, строительство, учитель грамматики, Баррес, чем Гренобль уступает Парижу – все слилось в сплошной туман. Но настоящим открытием в том супермаркете с толпой туристов в шлепанцах стал для нее не знакомый ранее язык, с причудливым синтаксисом, структурирующий, разъясняющий, сам грамматический строй которого – мощный инструмент.

Когда пакеты уложены в багажник, Жан спрашивает, хочет ли она чего-нибудь выпить. У них есть немного времени – для убедительности он бросает взгляд на наручные часы. Ремешок светлой кожи на запястье придает ему сходство с лихим персонажем из рекламы. Элен понимает, что их побег не будет одобрен, но все-таки не может отказаться от своего звездного часа, от главной роли в сценарии. И они направляются в маленькое кафе – оно находится на другом конце улицы, а позади простирается выжженое солнцем поле, по которому сейчас разгуливают экзотические животные как раз приехавшего цирка-шапито. Жан заказывает им по «Перье» с лимоном, и они, потягивая воду, наблюдают за зверьми на приволье и обмениваются ничего не значащими репликами.

Они сидят под тенью зонта с надписью «Оранжина», застыв в вязком жаре полуденного зноя, осеянные пылью из-под колес снующих туда-сюда машин. И словно все возможно. Элен не смеет поднять на Жана глаза. Ей кажется, что он чего-то ждет. Это невыносимо. Но вот огромное солнце заходит за облако, и можно выдохнуть. Девушка чувствует, как тело ее немного расслабляется и что спина совершенно мокрая.

– Наверное, они уже вернулись с рынка, – говорит отец Шарлотты.

– Ага.

– Поедем?

Он резко поднялся, в руке ключи от машины. Элен допивает свою воду, тоже встает, и, когда они идут к машине, Жан берет ее за руку. Всего на пару секунд, и для этого есть повод – дорога, движение здесь всегда очень оживленное. Когда они оказываются на другой стороне, он тут же отпускает руку. Но в голове у девушки ураган, она ничего не соображает.

– Все в порядке? – спрашивает Жан.

Элен кивает. Внезапно ей захотелось, чтобы на дворе стоял декабрь, а на ней были толстый свитер и тяжелые ботинки – но солнце, напротив, в самом зените, сегодня самый жаркий день самого жаркого месяца. Она слабо улыбается и забирается в огромный черный седан.

Всю обратную дорогу они слушают новости. Мишель Рокар, балльная система для водителей, названия стран, что без конца повторяются и смешиваются: Сербия, Босния, Черногория, и все это их ни капли не интересует. Отец Шарлотты переключает каналы и останавливается на France Musique, там играет что-то религиозное. Сложив руки