Голоса любви на путях войны - Наталья Александровна Веселова Страница 40

Мне помнится, что на твою маленькую ножку надо покупать 33 номер, но таких не оказалось. Увы, в сущности, дорогая, это моя первая покупка для тебя за все время нашего брака, и то я не знаю, когда ты все это получишь. Во всяком случае, мне самому доставляло большое удовольствие делать эти покупки для тебя. Я постараюсь купить тебе еще и замшевые туфли, какие я так люблю на тебе видеть. Что касается Лины, то она с большим увлечением покупала различные предметы дамского обихода. Себе я купил свитер, но не шерстяной, носки фильдеперсовые, носки шерстяные, платок носовой, кисточку для бритья, крем сапожный, фонарик и батарейки к нему, хлородонт (что это такое, не знает ни мой компьютер, ни я, а вот Википедия знает: это зубная паста – Н.В.), бумаги, блокнотов, карандашей, перьев, ручек и еще какую-то мелочь, вроде этой. В магазинах наших полно, и они, главным образом, поддерживают торговлю. Покупают материю и обувь – да все вообще.

Лина долго примеряла различные пальто, но не купила. Одно ей очень шло, я советовал купить, но ей не понравилось. Ей понравилось другое, красного цвета, без воротника – ужасная безвкусица. Я воспротивился, Володя поддержал меня – так и ушли, ничего не купив. Вообще, Лина очень безвкусно одевается и не учитывает, что к ее фигуре не все идет. Между тем, сестра ее рисует, да и сама Лина, и неплохо.

Искал себе чемодан, но так и не нашел. Говорят, купить можно только в Бухаресте.

Как видишь, мое письмо посвящено приобретениям, кажется, впервые за все время. Это под впечатлением сегодняшнего дня – глаза разбегаются.

Тебе я вновь выслал 1000 рублей, буду и дальше высылать в пределах этой суммы, пока не удастся выслать аттестат. Хорошо делаешь, что уже сейчас думаешь о зиме и готовишься к ней. Как-то поживает твоя картошка?

Ну, до свиданья, моя женушка. Крепко целую и обнимаю. Передай привет всем и расскажи, где я. Мою дорогую дочурку, которую так люблю и все время вспоминаю, целую.

Любящий тебя твой Димитрий».

Из этого письма от 22 сентября 1944 года становится ясно, что Димитрий успел летом слетать в Москву в краткий отпуск или командировку… Могу представить себе… Да нет, не могу, конечно, – каково это: увидеть свою дочку уже не в виде не понятного ни одному мужчине на свете таинственного живого кулька, а уже полноценной московской девочкой – трехлетней резвой болтушкой, и осознать, что ты отец этого создания… Встретиться с женой, которую не видел дольше, чем знал до разлуки, чей образ представлял по прежнему времени, а она… Какой стала не объективно, а для него? А его каким увидела? Ясно, что при усах, а глаза? Не узнать никогда. Понятно только, что отношения их упрочились, и следующие письма всё из той же Румынии пишет уже муж, по-другому заботливый! Вот он ходил в румынском городке по магазинам – да как толково, прямо удивительно!

Румыния, между прочим, была государством враждебным, побежденным. «Наши», которых полно было в магазинах, туда пришли – победителями, Бухарест – брали! То есть никто бы не удивился, если бы все эти подарки были попросту взяты как «трофеи» – как, собственно, брали все потребное немцы на нашей территории, и не то что в магазинах, а в любом доме, куда даже случайно зашли! Вот свидетельство из первых рук: никакого мародерства – покупали, торговлю, видите ли, поддерживали, вместо того, чтобы перестрелять всех на месте и прихватить, что приглянется. Советский неизбалованный человек, у которого на Родине до войны женщины в большинстве своем ходили по улицам миллионных городов в парусиновых тапочках и холщовых халатах, дедушка воочию увидел западное изобилие, такое, что «глаза разбегались». Но почти ничего, кроме самого необходимого, – себе, даже странно! Все только им, им – жене и дочке, настрадавшимся… Посылает платья, крепдешин, сукно, много шелковых и простых чулок, мыло… Родственникам (мать, тети, сестра, брат) – так, по чуть-чуть, чтобы «отметиться», и не может остановиться, задаривает Тамару и Олю… Покупает им сумочки, костюмчики с помпончиками, пудру, одеколон, джемперы, ручку с золотым пером, губные гармошки, туфли и скоро пришлет даже красные бусы, о которых мечтала маленькая Оля. (О бусах ему Тамара 15 декабря ответит: «Бусы ей очень нравятся. Но носить летом буду их я: они мне тоже очень нравятся. Они будут считаться ее». Вот так. Характер.)

Последние города Румынии, скоро будет Венгрия.

В начале октября у Тамары – паника: легочное заболевание у Оли, сказалась все-таки Кинель – голод ее, холод и грязь… Вызывают частным образом известного педиатра Царева – и… Опасность туберкулеза! Нужно масло, мед, козье молоко, фрукты, лекарства… Тамара безжалостно продает все богатства из посылок – спасать ребенка. Но при этом робко просит мужа прислать еще: женщина. Три года в лохмотьях, опорках, замотанная в платок – москвичка…

«Москва

10 октября 44 г.

Мой дорогой Димочка, прости, что не сразу тебе ответила. Дело в том, что у меня больна дочка. Несколько дней у нее по вечерам делается очень высокая температура. Обратилась к врачу в консультацию, она признала грипп, но ни насморка, ни кашля нет. По рекомендации Любови Васильевны позвала частного детского врача Царева, и он признал у нее легочное заболевание. Все эти дни я просто схожу с ума, хотя он уверил меня, что ничего опасного нет, если ребенку дать лучшее питание и правильный режим. Отразилась на здоровье дочки жизнь в Черкассах, сырые помещения, голод. Ну, уж теперь у меня она получит все, хотя бы мне пришлось все продать! Она должна съедать в день 40 г масла, должна кушать мед и пить козье молоко, бывать на воздухе не менее 6 часов в сутки. Она все такая же резвушка, моя дочурочка. Но если б ты только знал, как я боюсь за ее здоровье! Ведь у нее может развиться туберкулез. Я ей уже купила масло и мед, козьего молока не могу найти, покупаю коровье. Но Надя Скоблина, жена Субботы, обещала мне продавать козье молоко. Твою посылку получили, не хватает одного куска сукна. Ты писал, там два куска, на брюки Алеше Конову, но там оказался только один, а также не хватило 4-х пар чулок. Туфли мне все очень, очень нравятся, но очень жаль, что все равно придется расстаться с одной парой, продать их. Уже продала черный отрез и две пары чулок. Ведь мне сейчас нужно очень много денег.

Была в