Одиночество и компания - Чарли Дайрофф Страница 38

Открываю «Погоду» и вижу семьдесят шесть градусов. Не давая себе задуматься, пишу короткую записочку. Жму «отправить», уношу экран в свою комнату, плотно закрываю дверь и возвращаюсь на кухню. Потом иду назад и проверяю, правда ли письмо отправилось. Читаю его раз, другой, третий, потом сую экран под подушку, чтобы не видеть. Снова надеваю кроссовки и затягиваю шнурки – на этот раз слишком туго.

Выхожу и иду, иду, пока не оказываюсь в парке, о котором даже не знала, и кружу по дорожке, изо всех сил стараясь огибать двух маленьких девочек в розово-фиолетовых шлемах, которые, похоже, соревнуются, кто из них проедет на самокате ближе ко мне и не врежется. Ступни пульсируют, так что я наклоняюсь ослабить шнурки.

Мигают часы, и я тут же впадаю в панику: вдруг это ответил мужчина с визиткой? Но это всего лишь мотивирующий бабл: Вызываем шагомер? Ведь кое-кто сегодня прибавил шагу! Так держать, Ли!

После нескольких кругов по парку в густом влажном воздухе я иду домой. Проверяю почту, делаю ресерч для категории «Развлечения» – проходит, кажется, не меньше получаса, но, когда я снова проверяю почту и смотрю на часы, оказывается, что всего восемь минут. Странное это чувство – ожидание; как будто все мое представление о времени полностью распалось.

* * *

Ночью, уже лежа в постели, получаю сообщение от Никиты. Короткое, простое, несколько ссылок на йога-ретриты для поисков своего внутреннего «я». Тед тоже прислал письмо с приглашениями на разные вечеринки по всему городу. Я помечаю их как непрочитанные. Я понимаю, все пытаются помочь, но только напоминают мне, насколько им важно, чтобы новая стратегия сработала.

Я измотана из-за похмелья, закрытия дайнера, количества пройденных шагов и письма незнакомцу. Пусть даже он не ответил, я все равно чувствую, что чуточку продвинулась. Интересно, Вики распознала мою внутреннюю борьбу перед отправкой письма? Заметила, сколько тревоги оно вызвало и сколько чистой энергии, ускользающей и дерзкой, выработалось в организме после того, как я рискнула? Будет ли все это преобразовано в код? Поможет ли найти то, что мы сами не можем измерить?

Я только что проверяла почту на телефоне, но проверяю снова в часах. Нет новых сообщений. Это даже хорошо. Вики должна узнать больше и об этом странном ощущении, смеси цемента и сахара. О необъяснимом периоде ожидания и неведения: случится или нет?

Целиком накрываюсь простыней, потом сбрасываю ее. Задираю ногу и смотрю, как далеко могу вытянуть ее над головой. Разве можно закрыться без предупреждения? Или были какие-то знаки, а я их пропустила?

Как кусок бумаги может быть таким тяжелым? Как отправка электронного письма может оказаться настолько драматичным событием? Может, я идиотка, что написала, но ведь каждый бывает идиотом время от времени?

Пытаюсь осмыслить этот день. Позволить вот этому чувству – что я идиотка, но мне с этим о’кей – проникнуть под кожу, а оттуда и дальше, в черный, невесомый, якобы неприметный объект, который едва ощутимо прижимается к венам на запястье.

Глава 19

Крис перенес наш обед. «Можем на следующей неделе? – пишет он. – Сейчас все так заняты, график-то жесткий».

Я не осознавала, как сильно ждала нашей встречи. Исключительно ради дела, конечно. Пишу ему, что все в порядке, я все понимаю, у меня тоже сегодня полно дел – хотя не знаю каких.

«А какой у нас график?» Начинаю печатать, но не успеваю закончить: Крис присылает новую песню. Специально меняет тему? Не знаю, что именно мне полагается знать. И о чем можно спрашивать. Похоже, все ходят вокруг меня на цыпочках.

Мы переписываемся о песне, о концепции власти Фуко, гортензиях, искусственном вкусе грейпфрута и почему людей притягивает саспенс. Где-то по ходу он спрашивает, как у меня дела, и мне хочется рассказать, как я отправила письмо незнакомцу, но внезапно кажется, что все это мелко.

Поэтому я признаюсь, что как будто застряла. Он советует делать все как обычно. Рутина помогает нам чувствовать себя уверенно в стрессовых ситуациях, говорит он.

ли [23:10]

в этом и проблема

с моей рутиной…

скажем так, Вики ничего не узнает о том, что значит быть живым

крис [23:11]

лол, ли

а то, что ты делаешь каждый день, за жизнь

не считается?

рутина или нет

или ты что-то скрываешь…

ты зомби!

или вампир???

ли [23:11]

лол, не важно

я плохо объясняю

Изучаю трещину над окном, похожую на дельту реки, и думаю, что́ хочу сказать. Как объяснить, что все неправильно?

Я привыкла к давлению. Ожиданиям. Вызовам. В лаборатории, если кто-то сомневался во мне или я в себе сомневалась, я просто упиралась и работала усерднее. Это всегда срабатывало, но теперь я не знаю, что делать. Как работать усерднее, чтобы стать живее? Я делаю все возможное и стараюсь познавать разное. Повторяю все, что описано в данных исследования, но все равно кажется, что мне чего-то не хватает.

крис [23:12]

да я шучу шучу!

в каком смысле «застряла»?

застрять можно по-разному

ли [23:13]

ну просто моя обычная жизнь не особо

ну, этого недостаточно, чтобы помочь Вики

крис [23:12]

хм

тогда может забить на рутину?

так тоже норм, знаешь

все, что ты хочешь делать, все норм

ли [23:13]

может, лол

не знаю

крис [23:13]

давно ты делала то, что тебя пугает?

Мы с Крисом переписываемся, обсуждаем все, что может меня напугать, придумываем всякое, глаза уже слипаются, сон подступает по чуть-чуть, а потом наваливается сразу весь.

* * *

На следующий день я проверяю список страхов, который мы составили: пауки, высота, смерть и горячий куриный суп с лапшой. Они кажутся знакомыми, и до меня доходит, что все это на самом деле страхи других людей, о которых я читала онлайн. Сердце не бьется быстрее, когда я думаю о пауках, заползающих мне в нос, а когда открываю окно и высовываю голову наружу, не чувствую ничего, хотя квартира на пятом этаже над клочком затхлой земли между зданиями. Я снова сажусь за стол, чтобы подумать.

Около полудня Вероника выходит из своей комнаты и берется делать сэндвич, швыряет хлеб на тарелку, кидает сверху кусок индейки, роняет нож на пол.

– Тебе сделать?

– Нет, спасибо, – говорю я, потягивая третий за день кофе.

Вероника доделывает сэндвич и садится напротив меня за шаткий белый стол.

– Над чем работаешь? – спрашивает она, откусывая