Книжный магазинчик по пятницам. Лето - Савако Натори Страница 32

У меня сжалось сердце, когда я услышал слово «приманка». Я замолчал, а Ябукита прокашлялся и продолжил:

– Вместо этого там говорилось о связи молодого человека по имени Исогаи Джин с «Кинъёдо». Ты знаешь об этом? О том, что произошло восемь лет назад?

– Знаю.

Возможно, я поторопился с ответом, потому что Ябукита на мгновение затаил дыхание, а затем сказал:

– Качество статьи крайне низкое. Что-то вроде: «Если книжным магазином владеет человек, связанный с Исогаи Джяином, вполне естественно, что из-за своего высокомерия он даже не принимает покупателей за людей». Это нелепая, вульгарная статья, полная неуважительных высказываний. Но именно поэтому она и находит отклик у людей, которые чем-то недовольны и ищут, на кого бы это недовольство выплеснуть.

– Кошмар! – как идиот, повторил я.

Я отказывался верить, что кто-то, называющий себя журналистом, не только клевещет на «Кинъёдо» и его сотрудников, не разобравшись в деталях, но и возрождает скандал восьмилетней давности, вновь унижая Джина.

– Зачем такие ужасные вещи…

Я смутно припомнил лицо репортёрши, капли дождя на её сером плаще и дерзкий блеск в глазах. Её перехитрили не только мы, но и Ябукита, который был в тот момент в магазине, и в итоге она покинула книжный в удручённом настроении. С тех пор эта журналистка, Мацумото Рэйка, затаилась, выжидая удобного случая, чтобы расправиться с «Кинъёдо» и его управляющей Макино, которая её унизила. Для такого человека не важно, что правда, а что – ложь; главное – повод.

Как бы то ни было, она его нашла и, не раздумывая, пустила в ход смертоносное оружие под названием «слова».

Макино вот-вот убьют. Я всерьёз так думал и дрожал, крепко сжимая трубку.

– Ябукита, вы можете что-то сделать? Остановить публикацию статьи или отозвать журнал?

– Это невозможно. Мы можем подать в суд на редакцию и репортёра, написавшего статью. Но это можно сделать только после того, как статья станет достоянием общественности.

– Да какой тогда будет смысл! – воскликнул я.

Если Макино увидит эту статью, будет поздно что-то решать.

Пока я смотрел на трубку телефона, за моей спиной открылась дверь в подсобку.

– Эй, новая партия! Помогай! – раздался властный голос Ясу, и я бросился к нему, принимая тяжёлую картонную коробку.

Мы отнесли четыре коробки с книгами и журналами в подсобку. Не успев перевести дух, Ясу попросил меня распаковать книги и отправился подписывать квитанции. Времени поговорить с ним не было.

Стоя перед грудой картонных коробок, я нервно сглотнул. Еженедельник «Wind» точно внутри. Я осторожно вскрыл коробку большим резаком, который всегда держу в кармане фартука. Из четырёх коробок две – с книгами и комиксами, одна – только с журналами, а третья – с комиксами и журналами. Сначала я проверил содержимое той, в которой лежали одни журналы, и нашёл «Wind» между журналами о моде для подростков. У меня мурашки побежали по коже. Читать статью не хотелось, как и ставить «Wind» на полки в «Кинъёдо».

«Поговорю об этом с Ясу», – решил я.

Я приоткрыл дверь подсобки, высматривая владельца. К сожалению, тот занимался обслуживанием клиентов. Я взглянул в сторону кафе, чтобы найти там Сугаву, но он тоже был занят.

Закрывая дверь, я пробормотал: «Что делать?» – и повернулся к картонной коробке. «Wind» – журнал не для старшеклассников, поэтому мы заказываем не так много экземпляров. Я вытащил около пяти и подсчитывал, сколько мне нужно за них заплатить, как вдруг дверь распахнулась. Зажёгся свет, и я инстинктивно спрятал журналы под фартук.

– Кураи, что-то случилось? – обратилась ко мне Макино.

– Эм, нет, ничего. Ничего.

– Распаковкой занимаешься? – спросила она, переводя взгляд на картонные коробки. Повернувшись к ней спиной, я, крадучись, подошёл к шкафчику с канцелярскими принадлежностями и засунул туда пять номеров. Мне отчаянно хотелось избежать того, чтобы Макино увидела этот журнал неподготовленной. Почувствовав, что она поворачивается ко мне, я быстро закрыл дверцу шкафчика.

– А в‐вы, Минами? Вам что-то нужно? Мне уйти?

– Займусь инвентаризацией. Пойду в подземный архив. Кураи, извини, но не мог бы ты постоять на кассе, пока я буду занята?

– Э-э-э. Конечно. С удовольствием!

Я вышел из подсобки, переживая о спрятанных журналах.

Мне очень хотелось сразу же поговорить с Ясу или Сугавой, но прибытие поезда совпало с окончанием занятий у старшеклассников, и магазин был переполнен. Время пролетело незаметно, пока я работал.

Посреди общего шума я смутно уловил телефонный звонок, звучащий за дверью подсобки. Он стих прежде, чем я успел прислушаться, но через некоторое время снова возобновился. Я продолжал обслуживать клиентов, не замечая ничего подозрительного. Прошло, наверное, больше получаса, когда я вдруг огляделся и подумал: «По какому поводу звонили? Странно как-то». Я заметил, что Макино всё ещё не вернулась. Меня охватило дурное предчувствие, отчего на спине выступил пот.

С нетерпением ожидая, когда схлынет поток посетителей, я открыл дверь в подсобку, и тут телефон снова зазвонил.

К нему потянулась белая рука. Макино. Даже не взглянув в мою сторону, она ответила на звонок.

– Алло. «Кинъёдо» слушает.

Макино замолчала. С другого конца раздался голос; трудно было понять, низкий он или высокий, мужской или женский. Возможно, она слишком крепко сжимала трубку, потому что её пальцы побелели.

– Нет…

Голос Макино звучал, словно вода, хлынувшая из заткнутого шланга. Она продолжила:

– Сколько бы ни просили, я не буду извиняться. Я не могу.

– Управляющая? – невольно окликнул её я, но Макино даже не взглянула в мою сторону.

– Потому что Исогаи не виноват. Он жертва. А? Алло? Алло!

Похоже, звонок сбросили. Макино долго держала трубку, не двигаясь. Пока я раздумывал, стоит ли мне с ней заговорить, она неловко указала на телефон, из которого доносились короткие гудки.

– Боже, надоело уже! Один и тот же человек звонит несколько раз и требует извиниться от имени Исогаи за ущерб, который он нанёс репутации японского народа восемь лет назад…

В тот момент, когда имя Джина сорвалось с её губ, тонкая шея Макино дрогнула, и она прикусила губу. Её голова была опущена, плечи дрожали, и в эти последние тёплые дни она выглядела замёрзшей. Внезапно мне захотелось обнять её. Захотелось крепко-крепко обнять и разбить вдребезги воспоминания, которые сковали её льдом. Но я просто не мог этого сделать. Если она забудет о Джине, то больше не будет той самой Макино.

«Что мне делать?» – пронеслось у меня в голове.

Я несколько раз хлопнул себя по руке.

В этот момент дверь в подсобку с грохотом распахнулась. Ясу стоял, уперевшись руками в деревянный косяк, его лицо выражало глубокий мыслительный процесс, он перевёл взгляд с меня и Макино на трубку,