Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков Страница 32

селе шофёром: поехал в запале строить Братскую ГЭС, оставил в деревне жену Зинаиду и двоих детей, Галю и Володю. Жена учила в школе деревенскую молодёжь, жила в одном доме с Татьяной Ивановной, хорошо и дружно жили они, но случалась другая напасть – замаяли напрочь земляки расспросами Татьяну Ивановну Куванову. Только выйдет на улицу (а деревня на ту пору была очень многолюдна), а ей уж вопрос: «Как там твой Сергей Данилин в Братске работат?» А что ей, сердешной, ответить – сыну на стройке не до писем. Ответит скромно, что ждёт письма, а чего ещё скажешь. Через год приехал Сергей в отпуск. Мать честная! С деньгами приехал, и это в деревне, где за работу совсем не платили. Много тогда леметских земляков в Братск уехало, и вскоре все, кто уехал, уже получили новенькие квартиры. Но, когда наступало лето, всё село Леметь, что расположено в пяти тысячах километрах от Ангары, наполнялось отпускниками из Братска. Весело тогда и грустно становилось в селе. Село из трех частей состояло. В старой деревне больше пятидесяти домов – и каждая изба людьми забита. Внизу Луговка стоит (на горе храм Пресвятой Живоначальной Троицы 1720 года постройки, где давно уже зернохранилище оборудовали) – и там отпускники. И на большущей улице Новой дым коромыслом.

Весело было, когда приезжали из Братска. Денег много, а стало быть, встречи с друзьями да подругами. Шли обычно в сад, который ещё от барыни остался. Красиво там. Природа, пруд посредине, берёзы, вишни, яблони глаз радуют. Выпивали, рассказывали о жизни в Братске, о зарплатах. Вот и Сергей Андреевич Куванов рассказывал своим деревенским друзьям – Ивану Молодцову, Сергею Носову, Василию Касаткину, как живёт он в восьмиквартирном доме: все удобства, зарплата хорошая, а с премией и того больше. Заметно грустнели тогда его товарищи и не раз, было, порывались, особенно выпивши, поехать с другом. Но что-то останавливало. Работали шоферами, только Сергей Носов работал в Ардатовской колонии. У Владимира Молодцова к тому же пятеро детей было, а к старости и Алёшку умудрился народить. У Сергея Носова пятеро, у Василия Касаткина – двое. И получалась у деревенских мужиков в умах такая прикидка: у них в деревне у каждого свой дом, корова, свиней вырастят, овец, что-то на еду, что-то на продажу пойдёт. Словом, в город с такой оравой ехать, как её прокормишь, ежели даже и получаешь ты эти самые четыреста, да хоть и пятьсот рублей? А тут ребята наши и молочка досыта похлебают и творожных ватрушек, пирогов поедят. Да и прикипели к родной сторонке. У Сергея-то нашего, друга закадычного, двое только детишек, так он их, знамо дело, прокормит…

Словом, выпивали друзья, закусывали, говорили много, а на деле выходило так: у кого были большие семьи, оставались и работали на родной земле, а кто только заводил семью, тот, бывало, и подавался в город. К тому времени Сергей Андреевич уже забрал жену Зинаиду с дочерью Галей в Братск.

Младшенький, Володя, рос с бабушкой Татьяной Ивановной, но семье Кувановых в Братске дали большую квартиру и Татьяна Ивановна со слезами на глазах вынуждена была провожать в далёкий край своего разлюбезного внука. А тот, приехав в Братск, ни в какую не хотел здесь жить, матерился по-деревенски на всю улицу, и его матери-учительнице пришлось немало краснеть за это. Но на Руси мат – не дикость, а жизнь. Володя, привыкший в деревне ходить по нужде во двор, всерьёз не понимал свою маму, когда та приносила сыну горшок. «Не буду я в эту кастрюлю! Отвезите меня в деревню», – бубнил Володя, добавляя мужицкие слова.

Все дети Татьяны Ивановны были красивы, и бед от того было немало. Однажды Настя, сильная, молодая девушка, сходив в магазин, еле-еле доплелась до дому. «Сглазили», – подумала мать, и, привычно вздохнув и вспомнив своего Андрея, что-де каких красивых детей с ним родили, всю ночь молилась у образов. Дочь лежала на полу, как неживая, но к утру всё прошло. В другой раз Настя ехала на велосипеде и, неудачно разогнавшись с горы, подумала, что вот и смерть пришла, но выскочил откуда-то мужик, их же леметский, вцепился изо всей силы в велосипед и спас девку. Работавшая на селе почтальонкой сестра Сергея Данилина, Анастасия Андреевна Куванова, выкрав какой-то бланк в сельсовете, тоже покинула родное село, уехав в Братск. По её признанию, было ей очень страшно развозить пенсию, ибо были в области случаи нападений. Перед отъездом Татьяна Ивановна дала ей железную иконку Николы Чудотворца, доставшуюся ей от предков много лет назад. Председатель Леметского колхоза писал в Братск, обращался в руководящие органы, чтобы вернули Настю, развозившую почту на велосипеде и так любимую односельчанами. Но деревенский люд особый, работоспособностью своей удивительный, и так как Анастасия Андреевна, трудившаяся к тому времени на КБЖБ (комбинат железобетонных изделий) бетонщицей, показала себя как замечательный работник, то потуги председателя оказались напрасными. Братск на ту пору был героической стройкой, ехали сюда со всех пятнадцати союзных республик, и кто-то, пустив корни, оставался насовсем, а кто-то, не вытерпев тяжелых условий, уезжал. Деревенские чаще оставались.

Кто бы из детей ни приезжал в Леметь, Татьяна Ивановна была этому несказанно рада. Но что эти три недели? Пролетали вмиг, и приходила гнетущая душу разлука. Когда кто-то из детей снова уезжал в далёкий Братск, она стояла и махала стареньким платком.

Привозили дети мамане и новые с яркими красками платки и чуть ли не насильно повязывали на седую голову. А она поносит их да и припрячет в сундук, словно реликвию какую, а провожать детей и внуков пойдёт в своём стареньком платке. В Горьковской области во всё время советской власти во многих местах работали православные храмы, хотя, как и везде, было много порушено. Сызмальства посещая церковь, понимала она, совсем безграмотная, что Христос говорил людям о скромности человеческой, и следовала этому.

Анастасия Андреевна Куванова (Данилина) вышла замуж за молодого, красивого парня Владимира и вскоре родила сына Анатолия. Жизнь с мужем не задалась, и она позвала сестру Марию к себе водиться с маленьким сынишкой. Так вот и пустел деревенский дом Кувановых, оставались в нём лишь сама мать Татьяна Ивановна, да дочь её – Евдокия Андреевна. Мария выучилась на медсестру и вышла замуж за Геннадия, приехавшего на стройку из Белоруссии, и у Татьяны Ивановны появилась на божий свет ещё одна внучка – Лена.

Жила теперь Татьяна Ивановна с дочерью Евдокией, так и не вышедшей замуж, получала от своих взрослых детей письма да печалилась шибко