Люди из Бильбао рождаются где захотят - Мария Ларреа Страница 27

Я сотрудничала и излагала конец моей истории офицеру и его коллеге. Рассказывала о каждой детали, которая мне известна. Женщина старательно записывала показания на служебном компьютере, не говоря ни слова. Я смотрела, как под ее толстыми пальцами моя повесть превращалась в досье. В крошечном помещении с затхлым воздухом мне стало дурно и жарко, руки вспотели, голова пошла кругом. Я вспомнила о тысяче случаев, когда сама преступала закон. Это может обернуться против меня? В памяти всплыли все малейшие проступки, воровство в торговых центрах, пинцет в рюкзаке, чтобы снимать противокражные датчики, горы джинсов «Левайс» и «Симаррон», помада из «Монопри», нижнее белье из «Галери Лафайет» — одни трусы, надетые поверх других трусов, надетые поверх третьих. Конечно, все это не было написано на моем лице.

— Мы свяжемся с вами, как только получим результаты.

Я распрощалась с офицерами из папье-маше, не упомянув клептоманское прошлое и последние новости расследования: я не сказала о том, что мне известно имя мальчика. Также ни слова о пятистах евро, переведенных на банковский счет испанского частного детектива: тот отправил мне по мейлу копию свидетельства о рождении Ибона.

А большего и не требовалось, чтобы я снова засела за гугл и пролистала его до последних страниц поиска.

Пока ФБР из Бильбао занималось расследованием, я копалась в интернете: фамилия, учебные заведения, увлечения, друзья — целая жизнь, собранная по кусочкам. Все гораздо проще, когда известны имя и фамилия.

Я была одержима предполагаемым братом-близнецом. Где он учился? Братья и сестры? Куда путешествовал? Что читал, чем увлекается, за какую партию голосует, какой ориентации? Кто его родители? Кто его мать? Возможно, что она и моя мать? Я выдумывала разные гипотезы, каждая из которых была достойна голливудского сценария: неужели близнецов подменили после родов? Ибон. Я напала на его след, всматривалась в его лицо, прокручивая фотографии в социальных сетях. Я пыталась найти сходство, совпадения. Часами напролет. Я даже начала показывать снимки своим знакомым.

— Мы одновременно учились аудиовизуальным направлениям. Он был диджеем, а теперь работает звукорежиссером.

Я собирала цифровые обрывки целой жизни и складывала их в мозаику надежды, приспосабливая его существование к тому, на что похоже мое. Я не могла заняться ничем другим, кроме как бесконечно набирать его имя в поисковиках. Все остальное снова ушло на второй план. Я худо-бедно выкручивалась: занималась мужем, детьми, готовила ужин, переворачивала курицу каждые пятнадцать минут, нагревала духовку до ста девяноста градусов, поливала жиром в полуготовом состоянии и что-то делала для своей недокарьеры в кино. Но на все это мне стало глубоко плевать, я думала только об одном и все еще оставалась девочкой, ищущей свою биологическую мать.

Ожидая результатов днк-теста, я решила вернуться на место преступления в одиночку, без своих, поскольку они уже от меня устали, а Бильбао сидел у них в печенках.

Под предлогом, что меня ждут дела в этом суровом городе, находящемся одновременно на юге и на севере, я уехала. Выставить квартиру на продажу, погулять по местам моей бабули-проститутки, облагороженным с тех пор, пройтись мимо отцовского пансиона Милосердия, выпить за него в серых барах, посетить Музей Гуггенхайма, побродить среди внушительных скульптур Ричарда Серра, оказаться рядом с клиникой, где я родилась, разглядывать женщин. Я нарезала по городу концентрические круги в поисках несуществующего твердого ядра. Но Бильбао не дал ни одной подсказки о моем происхождении. Напротив, он погружал меня в депрессивное состояние, сталкивая с изможденным небом, охровыми зданиями и нескончаемой моросью, проникающей под кожу. До сих пор я бывала здесь только летом, и в этот раз город меня изнурил.

Каждый вечер я звонила Робину. Он понимал меня и побуждал делать все, что посчитаю нужным.

— Только возвращайся потом.

В ту поездку меня приютила подруга детства Пурификасьон. Мы познакомились на летних каникулах: она единственная не смеялась надо мной, парижанкой. Теперь она оберегала меня в путешествиях: готовила самую вкусную на свете яичницу в тазике оливкового масла, поддерживала во всех начинаниях, а главное — веселила. Бойкая, щедрая, она работала в ближайшем супермаркете colocadora[64]. В ее обязанности входило проверять, что на складе достаточно продуктов, чистые бутылки стоят ровно, а смены соблюдены. Пурификасьон помогала мне собраться с мыслями с той же легкостью, с какой расставляла по полкам гели для душа, шампуни и дезодоранты. Я была ее витриной. Вскоре она научила меня стряпать домашние чуррос и быстро охлаждать пиво: для этого требовалось обернуть алюминиевую банку влажным бумажным полотенцем и положить в морозилку на десять минут — всего-то. Также она доказала мне, что добрые люди существуют не только в кино или на Рождество. Пурификасьон сопровождала меня, когда однажды вечером я отправилась к дому Ибона. С помощью детектива и справочника я раздобыла адрес. Она прождала со мной несколько часов, но мы его не увидели.

После нескольких бокалов пива и ментоловых «Лаки Страйк», выкуренных в окно прямо над сушащимся бельем, я наконец падала без сил. Я всегда ночевала в комнате ее младшего сына на односпальной кровати. Словно дитя, я все еще боялась засыпать. Я вспоминала произведение Ричарда Серра «Matter of Time» — материю времени, выставленную в сто четвертом зале Музея Гуггенхайма в Бильбао. Шагая среди кругов из массивной стали в случайном порядке, в этой петле из ржавого металла, я силилась поверить в перерождение — в свое собственное появление на свет. Неужели я теряю время, занимаясь этими поисками? Я чувствовала, что застряла в какой-то темной трещине своей жизни. Находясь в самом центре, я пила горькое молоко. Может, стоит отказаться от расследования? Я представляла себя капризным ребенком, который упорствует, поднимается по эскалатору, ползущему вниз. Я выбивалась из сил, заново проделывая этот путь, хотя мне следовало поспать. А вдруг моя настойчивость — это обыкновенное стремление сбежать от реальности? Как долго я смогу еще отговариваться жаждой истины и избегать семейных и профессиональных обязательств?

Я винила себя за то, что ищу. Снова не добившись никаких результатов, я вернулась в Париж.

25

Результат отрицательный.

ДНК не совпадают. А я почти обрела брата. Уже несколько месяцев я жила с этим виртуальным близнецом. Ибон об этом не подозревал, но он плотно вошел в мою повседневность. О нем знали все окружающие. И вот в мгновение ока его не стало. Так рассеялась моя мечта о родственнике. Расстроившись, я перечитывала