Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай Страница 26

дяди Ашота в десяти километрах от города, у него всегда отличные африканские зёрна средней обжарки, в кофейне возле дома это просто нормально, но здорово впечатляет, когда вокруг глухие леса. Дядя Ашот был нам рад, но ворчал: «Куда вас понесло в такую погоду, что вам дома не так?» Мы удивились, чем ему погода не угодила. Было пасмурно, сухо и не особенно холодно для февраля. Но примерно на середине дороги внезапно началось что-то вроде метели, только вперемешку с дождём, и мы с Дарюсом принялись обсуждать: «Интересно, это дядя Ашот плохую погоду предвидел или она из его ворчания родилась?» Зося озабоченно хмурилась: «Этот снегодождь, зараза такая, к ночи небось замёрзнет, трасса станет катком». Я её успокоил: во-первых, ниже нуля сегодня даже ночью не будет, я с утра посмотрел прогноз. А во-вторых, на обратной дороге за руль сяду я. «В том-то и горе, что ты», – ухмыльнулась Зося. А Дарюс хихикнул. Наши бесконечные споры о том, кто лучше водит машину, он слушает уже третий год, но они до сих пор его развлекают. Дарюс непривередлив, в нашем исполнении ему нравится всё. Ну он и правда счастливчик. Я бы тоже хотел, чтобы, если мне вдруг приспичит жениться, к моей жене прилагался настолько прикольный брат, который к тому же всегда заявляется к ужину со своими котлетами. Ну то есть не только с котлетами, но котлеты бывают гораздо чаще, чем любая другая еда. Я повар, и у нас в ресторане традиция: в последний час, когда кухня уже не принимает заказы, повар, если хочет, может приготовить из остатков продуктов какую угодно еду для себя. Я обычно жарю котлеты, потому что, во-первых, их обожаю – и есть, и готовить, они у меня получаются круче всего. А во-вторых, жарить котлеты гораздо проще на работе, чем дома: там профессиональная мясорубка и огромная сковородка, буквально за полчаса можно сделать запас на три дня. Впрочем, любой запас, если прийти с ним к сестричке, исчезает за вечер. Потому что во тьме её коридоров водится беспредельно прожорливый хищник-ветеринар. Но лично я только за. Невозможно не полюбить человека, который с такой необузданной страстью пожирает твои котлеты, а перед этим весь день лечил зверей. И вчера лечил, и завтра тоже пойдёт на работу. Все нормальные люди работают максимум три дня в неделю, а Дарюс – практически без выходных. Он не то чтобы не доверяет коллегам, просто его всегда как магнитом тянет на всякий случай заехать в клинику, узнать, как дела, помочь, подсказать, подменить в обеденный перерыв, утешить перепуганную собаку, пока дежурный доктор занят другими, и почему бы заодно не осмотреть её лапу – так и проходит весь день. Зося Дарюса за это ругает, даже я иногда ругаю, потому что никто не железный, нельзя себя гробить ежедневной работой. Но, конечно, он наш кумир.

Думаю, всем уже ясно, что Дарюса я обожаю. Сам бы за него замуж вышел, если бы жизнь иначе сложилась и сестрой родилась бы не Зося, а я. Кто-то должен! Но и так получилось отлично. Мы трое – большие друзья. Люблю приходить к ним ночью после работы с огромным свёртком гостинцев, сидеть на зимней веранде за круглым столом, пить вино или чай, курить одну за другой сигареты и говорить обо всём на свете, пока Дарюс не заснёт прямо в кресле, мы-то с Зосей хоть до рассвета готовы болтать. Нет ничего лучше, чем эти наши общие поздние ужины, как Зося их называет, «заседания тайного общества любителей холодных котлет». Впрочем, выездные сессии общества тоже неплохо нам удаются. В смысле путешествовать вместе мы любим не меньше, чем на веранде чаи гонять. А тут почти два месяца сиднем сидели в городе. Ну, правда перед этим десять дней гостили на юге у наших с Зосей родителей. Вот там мы по-настоящему отдыхали, даже Дарюс в клинику за всё время только дважды звонил. И Зося не включала компьютер, чтобы по привычке не войти в свою почту, не прочитать там письма клиентов и не взяться на них отвечать. Правда, я всё-таки иногда готовил, но на пятерых человек – не считается, это как в выходной для себя. Домой мы вернулись как новенькие, словно мама нас с Зосей (и Дарюса за компанию) ещё раз родила. После такого тотального отдыха заниматься делами – одно удовольствие. Повседневные хлопоты захватывают, как игра.

Но наконец-то мы всё-таки выбрались в путешествие, спасибо выставке. Отличный повод проехаться, даже если там всё, как на фотографиях в интернете, ерунда. Я обычно всегда придираюсь на выставках, но тут заранее выключил критика. Постановил волевым решением, что выставка мне понравится, и точка. И прогулка под мокрым снегом. И кофе, даже если мы промахнёмся, выбирая кофейню, как всегда в путешествиях, наугад.

Погода, кстати, наладилась, пока мы искали парковку поближе к выставке. В Старом городе это непросто: навигатор шалит. Улицы такие узкие, что он их не различает и водит кругами, как леший. В итоге нам пришлось положиться на интуицию и здравый смысл. Припарковались, как потом оказалось, всего в двух кварталах от галереи. И в этот момент на лобовое стекло упал бледный солнечный луч. Всего один, но с учётом недавней метели он показался нам чудом. Каковым на самом деле и был.

Под этим призрачным зимним солнцем мы гуляли, пока совсем не стемнело. В начале седьмого зажглись фонари, и это стало сигналом срочно поворачивать к галерее. Глупо было бы, специально приехав на выставку, на неё не успеть. А до которого часа работает галерея, мы не запомнили. В разные дни недели по-разному, поди такое в голове удержи. В общем, лучше не очень затягивать. Это у нас в столице музеи с галереями открыты почти до полуночи, а здесь вполне могло оказаться, что всего до восьми.

Галерея работала до девяти. То есть два с половиной часа у нас оставалось. Для хорошей выставки в самый раз. А эта была хорошая, хотя лично я въехал не сразу. Подобных картин сейчас много, недавно вошедший в моду новый абстрактный экспрессионизм. Но было у них какое-то общее настроение, вообще ни на что не похожее. Как будто всему на свете кранты. Странное впечатление! Не уверен, что оно мне понравилось. Но что художники очень сильные – несомненно. Вообще не вопрос. Даже удивительно, что они совсем неизвестные. По крайней мере, ни одна из фамилий, написанных на афише, не показалась мне хотя бы отдалённо знакомой. А ведь