Книжный остров мистера Фикри - Габриэль Зевин Страница 25

Эй Джей закрывает книгу и кладет ее на место.

Он пишет записку:

«Дорогая Амелия! Поверьте, я не выдержу, если вы будете дожидаться осеннего каталога “Найтли”, чтобы снова приехать на остров Элис. Э. Дж. Ф.».

Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса. 1865 / Марк Твен

Протопостмодернистский рассказ о том, как заядлый игрок погорел на любимой лягушке. Сюжет невзрачен, однако «Лягушка» достойна внимания хотя бы из-за того, как Твен развлекается с образом рассказчика. (Когда я читаю Твена, у меня частенько закрадывается подозрение, что он веселится больше меня.)

«Скачущая лягушка» напоминает мне о том, как на остров приезжал Леон Фридман. Помнишь, Майя? Если нет, как-нибудь попроси Эми, чтобы она тебе рассказала.

Сквозь дверной проем я вижу, как вы обе сидите на ее старом пурпурном диване. Ты читаешь «Песнь Соломона» Тони Моррисон, а она — «Оливию Киттеридж» Элизабет Страут. Наш полосатый Хмур устроился между вами, и я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

Э. Дж. Ф.

Этой весной Амелия ходит в туфлях-балетках и посвящает магазину «Остров» больше времени, чем он, строго говоря, того требует. Шеф если и замечает, то не подает виду. Книгопечатание остается уделом джентльменов, и, кроме того, Эй Джей Фикри заказывает рекордные объемы продукции «Найтли», опережая чуть ли не все магазины в северо-восточном коридоре. Шефу неважно, что стоит за этими показателями: любовь, коммерция или то и другое.

— А что, если предложить мистеру Фикри установить прожектор над столиком «Найтли пресс» при входе в торговый зал? — спрашивает шеф у Амелии.

Этой весной, перед тем как Амелия садится на обратный паром до Хайанниса, Эй Джей целует ее и говорит:

— С твоей работой нельзя жить на острове. Ты слишком часто путешествуешь.

Амелия со смехом отодвигается от него на расстояние вытянутой руки.

— Это ты так предлагаешь мне переехать на Элис?

— Нет, я… Просто я думаю о тебе, — говорит Эй Джей. — Тебе было бы невыгодно переезжать на Элис. В этом все дело.

— Да, невыгодно, — соглашается Амелия. Мерцающим розовым ногтем она рисует у него на груди сердечко.

— Какой это оттенок? — спрашивает Эй Джей.

— «Розовые очки».

На пароме дают сигнал, и Амелия поднимается на борт.

Этой весной, дожидаясь автобусного рейса «Грейхаунд», Эй Джей говорит Амелии:

— Три месяца в году на Элис вообще невозможно попасть.

— В Афганистан и то легче добираться, — отзывается Амелия. — К слову, автобусная остановка — отличное место для такого разговора.

— Я стараюсь не думать об этом до последнего.

— Стратегия!

— Я так понимаю, она тебе не нравится. — Он берет ее за руки. Руки у нее крупноватые, но очень красивой формы. Как у пианистки или скульпторши. — У тебя руки художницы.

Амелия закатывает глаза.

— И ум торгового агента.

Ее ногти накрашены ярким пурпурным лаком.

— Какой цвет на этот раз? — спрашивает Эй Джей.

— «Дорожный блюз». Кстати, пока не забыла, ты не против, если я накрашу Майе ногти? Она каждый раз меня просит.

Этой весной Амелия ведет Майю в магазин косметики и разрешает взять любой лак на свой вкус.

— А как ты выбираешь?

— Иногда прислушиваюсь к тому, как я себя чувствую, — говорит Амелия. — Иногда думаю, как бы я хотела себя чувствовать.

Майя изучает ряды стеклянных пузырьков. Она выбирает красный, но потом ставит его обратно и снимает с полки радужно-серебристый лак.

— О, симпатично. А теперь самое интересное. У каждого цвета есть название, — говорит Амелия. — Переверни пузырек.

Майя переворачивает.

— Это же как название книги! «Жемчужный рассвет», — читает она. — А твой?

Амелия выбрала бледно-голубой.

— «Думай о хорошем».

В это воскресенье вместе с Эй Джеем на причал приходит Майя. Она обеими руками держится за Амелию и просит, чтобы та не уезжала.

— Самой не хочется, — говорит Амелия.

— Тогда почему уезжаешь? — спрашивает Майя.

— Потому что я здесь не живу.

— Почему ты здесь не живешь?

— Потому что моя работа в другом месте.

— Ты могла бы работать в магазине.

— Сомневаюсь. Твой папа, наверное, меня убил бы. И потом, я люблю свою работу.

Она смотрит на Эй Джея, но тот что-то внимательно изучает у себя в телефоне. Раздается гудок.

— Говори Эми «до свидания», — подсказывает Эй Джей.

Уже с парома Амелия кричит:

— Я не могу уехать из Провиденса. Ты не можешь уехать с Элиса. Это тупик.

— Да, — соглашается Эй Джей. — Как сегодня называется твой лак?

— «Думай о хорошем».

— Название с намеком?

— Нет.

Этой весной мать говорит Амелии:

— Ты сама себя обманываешь, Эми. Тебе тридцать шесть, и ты не молодеешь. Если ты хочешь детей, нельзя больше тратить время на отношения, которые заканчиваются ничем.

— Ты обманываешь Майю, — говорит Эй Джею Исмей, — если пускаешь эту Амелию в свою жизнь, не планируя с ней серьезных отношений.

— Нет таких женщин, ради которых стоит менять образ жизни, — утверждает Дэниел.

Июньское тепло заставляет Эй Джея и Амелию забыть об этих и других возражениях. Когда приходит пора презентовать осенний каталог, Амелия остается в городе на две недели. Она носит шорты из полосатой жатки и шлепанцы с маргаритками.

— Мы, наверное, будем редко видеться этим летом, — говорит она. — Сейчас начнутся командировки, а в августе у меня гостит мама.

— Я могу тебя навещать, — предлагает Эй Джей.

— До приезда мамы я буду перекати-полем, — говорит Амелия, — а к маминому характеру надо привыкнуть.

Эй Джей мажет солнцезащитным кремом ее сильную мягкую спину и приходит к выводу, что не может без нее жить. Он решает, что придумает ей повод приехать в город.

Не успевает Амелия переступить порог своего дома в Провиденсе, как Эй Джей уже звонит ей по «Скайпу».

— Я тут подумал, почему бы не пригласить Леона Фридмана на автограф-сессию? И лучше всего в августе, пока курортники в городе.

— Ты ненавидишь курортников, — говорит Амелия. Эй Джей при ней не раз возмущался летними гостями острова Элис: родителями, которые приходят к нему в магазин прямиком от мороженщика и разрешают маленьким детям бегать по залу, трогая все подряд руками; участниками театрального фестиваля, которые не в меру громко смеются; сезонными рабочими с юга, которые думают, что поход на пляж раз в неделю заменяет им все гигиенические процедуры.

— Неправда, — говорит Эй Джей. — Я люблю на них жаловаться, но при этом продаю им довольно много книг. К тому же Ник говорила, что, вопреки расхожему мнению, писателей лучше всего приглашать в августе. Людей к тому времени настолько заедает скука, что они в поисках развлечений готовы на все, даже ходить на авторские чтения.

— Авторские чтения, — повторяет Амелия. — То еще развлечение!

— С