Бесконечный дом - Джереми Бейтс Страница 23

Я помолчал, усваивая эту информацию. Мне не хотелось совершить ошибку, ляпнув что-нибудь невпопад. Хелен права: это серьезное дерьмо. И мне стало как-то не по себе, что она подняла эту тему. Мы веселились, дурачились, а эта темная и тяжелая тема – верный способ оказаться на измене.

Сорвав гриб, росший на земле прямо перед ней, Хелен принялась от нечего делать вертеть его в руках. На лице ее плясали тени, и белки ее глаз казались очень яркими. Казалось, она никак не может решить, стоит ли продолжать, но в конце концов сказала:

– Он подвез меня к большому дому в тюдоровском стиле и сказал, что мама скоро придет. Но я слушала только вполуха – так поразил меня шикарный дом. У этого чувака даже был пульт дистанционного управления дверью гаража. Была середина восьмидесятых, эти штуки только-только изобрели, и когда он нажал на кнопку и дверь гаража открылась, это показалось мне чудом. В доме он отвел меня на кухню и угостил рожком мороженого. Потом устроил мне турне по дому, показав мне все комнаты. Как ни дико это звучит, я не чувствовала, что меня похитили – пока.

– Он тебя не запер?

– Запер в подвале. – Она мотнула головой. – Но тот был отделан и украшен так же роскошно, как и весь дом.

– А окна там были?

Хелен кивнула.

– Цокольные. Забранные решетками, но их я сперва даже не заметила. А потом он сказал мне, что я должна остаться там. Я спросила, когда придет мама, а он сказал, что она передумала. Сказал, что я «плохая девочка» – вот так и сказал, честное слово, – и моя мать больше не хочет меня видеть. Но он обо мне позаботится. – Она провела пальцем по крылу носа, чтобы утереть слезу. – Я заплакала, а он влепил мне пощечину. Крепкую. Сказал, что больше не хочет видеть, как я плачу. И все остальное время пребывания там я больше ни разу перед ним не плакала. Плакала чуть ли не каждую ночь в постели, когда просыпалась от кошмара или когда думала о маме и что больше с ней не увижусь. Такова была моя реальность. Вот во что я искренне верила. Я даже не представляла, что когда-нибудь выйду из этого подвала.

– И долго ты там пробыла?

– Около года.

– Года?! Ни хрена себе, Хелен! И у него ни разу не было гостей?

– Несколько раз, совсем немного. И нет, я не звала на помощь. Он сказал, если я когда-нибудь сделаю что-нибудь подобное, он мне покажет, и я ему поверила. В каком-то смысле гостей я боялось больше, чем его. Потому что почем мне было знать, может, они не лучше его, а то и похуже… Его-то я хотя бы знала. О его гостях не знала ничего. А в моем воображении похититель дружил, наверное, с другими похитителями или как минимум негодяями.

– Он говорил, как его зовут?

– Ага, я знаю его имя…

– Как тебе удалось выбраться?

Прекратив вертеть гриб, Хелен принялась ломать его на мелкие кусочки, роняя их на землю. По-моему, она даже не замечала, что делает, впав в какой-то транс. Но теперь взгляд ее прояснился, и она с улыбкой выложила:

– Я пришила эту гниду.

* * *

– Ничего себе!.. – Я внимательно уставился на нее, ожидая, когда она скажет, что пудрила мне мозги, но так и не дождался. – Как… ты убила его?

Подобного вопроса я еще не задавал никому ни разу в жизни, и ощущение от произнесения этих слов вслух было какое-то потустороннее.

– В подвале был большой телевизор заодно с видиком. Ни одного канала в телике не было. Наверное, он не хотел, чтобы я увидела себя в новостях. Зато был шкаф, набитый кассетами VHS. Я смотрела «Балбесов» и «Бесконечную историю» раз по двадцать. Только эти фильмы и помогли мне не сойти с ума. В общем, каждую пятницу был вечер пиццы. Он приносил домой пиццу пепперони – ему нравилась только такая – и новое купленное кино. В прокате он кассеты не брал. Всегда покупал новую, а потом ставил в шкаф. Мы ели пиццу и смотрели кино, сидя рядышком на диване. Во время кино, под конец, он порой засыпал. Зачастую уходил на целые сутки кряду. Да еще двойная жизнь, как мне кажется, расстраивала его циклы сна и бодрствования или как-то так…– Она пожала плечами.– В общем… в один из вечеров кино, когда он уснул рядом со мной и захрапел, я сняла со стены зеркало. Овальное, не очень большое, но в жутко тяжелой раме. Такой тяжелой, что я с трудом несла его. Но – донесла, зашла сзади за диван и подняла над головой.– Хелен продемонстрировала это, вскинув руки высоко в воздух. По щекам ее бежали слезы, но голос оставался ровным и звучным.– И обрушила этой сволочи на голову. Хрясь! – Она хлопнула ладонями по земле, расквасив несколько грибов. – Не думаю, что хотела убить его. А может, хотела… Я его ненавидела. Но больше всего хотела выбраться из подвала и снова увидеть маму. Так что я обрушила зеркало на его башку изо всех сил, потому что была ужасно напугана, что если не смогу хотя бы вырубить его, то он, наверное, меня грохнет… И в конечном итоге убила. Тогда я этого не знала. Я просто сняла ключ от двери подвала, висевший у него на шее, и бросилась прочь из дома во весь дух. Пробежала до конца улицы и дальше. Все бежала и бежала – пожалуй, три или четыре квартала, – прежде чему увидела девочку примерно моего возраста, шедшую вместе с отцом, и попросила их о помощи.

Я тряхнул головой. Идиома «потерял дар речи» была в тот момент уместна как никогда. Она была вынуждена хладнокровно убить человека… когда ей было всего семь?!

– Сожалею, Хелен, – выдавил я. – Не знаю, что еще сказать…

– Да не надо ничего говорить, Джо. Я даже не знаю, почему вытащила все это на свет. Ты, вероятно, думаешь, что я психопатка…

– Разумеется, нет. Я в подобной ситуации сделал бы то же самое. Вообще-то… нет, неправда. По-моему, мне не хватило бы пороху сделать то же, что и ты.

– Спасибо, Джо… ты… милый.– Она блекло улыбнулась.– И я знаю, почему рассказала тебе все это. Потому что когда ты сказал, что уже знаком со мной,