Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай Страница 23

Потом я заметила, что он всегда занимает один и тот же стол. Летняя терраса у нас расположена сверху, над баром, отчасти на крыше, а отчасти на склоне холма, с одной стороны, где вход, она вровень с улицей, с другой – на несколько метров над ней поднимается, а с третьей упирается в глухую стену соседнего дома, получается такой кривой неправильный треугольник, и самый дальний от входа конец, он же самая высокая точка, – острый угол, похожий на нос корабля. Стол на этом «носу» самый козырный, с шикарным видом на город, особенно после заката, когда загораются фонари. И одновременно самый неудобный, там максимум два человека поместятся, плюс он немного шатается, потому что в том месте неровный пол. Многих, я знаю, такое бесит. Но лично я, если бы не работала в баре, а просто заходила сюда выпить пива, всегда бы стремилась занять именно этот стол. И я не одна такая. В смысле многие готовы терпеть неудобства ради вида на ночные огни. Даже в будни, когда у нас сравнительно мало народу, за дальним столом на «носу» обязательно кто-то сидит. Но этот мужик всегда ухитрялся прийти в тот момент, когда любимое место уже освободилось, а занять его ещё никто не успел. Бывают такие люди, везучие в мелочах.

Я работаю посменно, неделя через неделю, с пяти вечера до двух часов ночи. Это очень удобно, плохо только, что мы сменяемся по понедельникам, к концу недели уже устаёшь как собака, и тут начинается самая жесть – все столы на летней террасе заняты, стулья разобраны, кое-кто из соседей даже со своими складными приходит, короче, хуже, чем просто полный аншлаг. У нас популярное место, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, мы даже карантин пережили, причём скорее молитвами завсегдатаев, чем по каким-то рациональным причинам. Но пережили – факт. Это мне повезло, а то даже не знаю, где бы я ещё нашла работу с таким гуманным расписанием. Я, во-первых, сова, мне трудно рано вставать, а во-вторых, я ненавижу рутину. Ну, то есть как ненавижу – физически не переношу. От однообразия распорядка сразу начинаю болеть, натурально организм отказывается поддерживать жизнедеятельность в таких унылых условиях. Никакая карьера того не стоит, я пыталась и точно знаю, ну её, не хочу. А после недели работы в баре наступает неделя полной свободы. Хочешь – ищи подработку, хочешь – пинай балду. Я то так, то так поступаю. По-разному. Собственно, в этом и смысл – чтобы можно было по-разному. На этом топливе я живу.

В свои выходные недели я не бываю в баре, потому что, во-первых, и так надоело, а во-вторых, я почти не пью. Пара бокалов вина за вечер – мой максимум, да и то к концу смены видеть его уже не могу. И вдруг я поймала себя на том, что, если в выходные не уезжаю из города, стараюсь вечером пройти мимо нашего бара специально, чтобы проверить, сидит ли на летней террасе непьющий постоянный клиент. Там как раз рядом большой супермаркет, работает до полуночи, и я постоянно на ночь глядя спохватывалась, что дома закончилось молоко или хлеб. Очень удобно! Даже не знаю, как бы я выкручивалась совсем без повода. Потому что, с одной стороны, какое мне дело. А с другой, как магнитом тянуло лишний раз на него посмотреть. Звучит так, словно я в этого типа влюбилась. Но нет. Просто он казался мне странным, всё странное интересно, а когда мне хоть что-нибудь интересно, я счастлива, вот и ответ.

Заговаривать с ним у меня повода не было, разве что, проходя мимо, спрашивать, не хочет ли он чего-то ещё. И я, естественно, спрашивала. А он, уставившись вдаль, мотал головой. Так себе выходила коммуникация. Без шансов на развитие диалога, я имею в виду.

Помогла мне суббота. То есть не сама по себе суббота, а наш обычный субботний аншлаг и бардак, который начинается ближе к полуночи. Так-то у нас тут приличная публика, даже немножко слишком, как будто кафе-мороженое, а не бар, но именно по субботам часть этой публики всё-таки ужирается в хлам. Не настолько, чтобы скандалить, тем более драться, но споткнуться, потерять равновесие, плюхнуться кому-нибудь на колени, опрокинуть стакан или стул – в самый раз. В ту субботу меня так удачно толкнули, что я навалилась на этого типа всем телом и задела его бокал. Пролилось буквально несколько капель, но я всё равно предложила заменить напиток за счёт заведения. Он отказался, сказал, вообще не проблема, но так тепло улыбнулся, словно мы были друзьями, и он сидел не в баре, а у меня в гостях.

Вот с тех пор кое-что изменилось. Он начал меня замечать. Когда я подходила, улыбался как старой знакомой и, не дожидаясь вопроса, говорил: «Спасибо, добавки не надо, у меня ещё почти полный стакан». А однажды попросил сигарету, объяснил: свои дома забыл, только сейчас заметил, неохота бежать в супермаркет. Я дала ему сразу три штуки, рассудив, что одной на весь вечер не хватит – он обычно много курил. На следующий день он принёс мне целую пачку Dunhill, квадратную, тёмно-вишнёвую, я такие никогда не курила и в продаже не видела, только в Турции в дьюти-фри. Слишком много за три сигареты, но я не стала отказываться. Когда работаешь в баре, чаевые – обычное дело. Дают – бери.

Август в том году был холодный, слишком рано зарядили дожди. У нас на террасе тенты не над всеми столами, примерно над половиной и, если честно, не очень-то помогают, когда сильный дождь. Поэтому клиенты стали собираться внизу, в помещении, буквально на голове друг у друга сидели, а уличные столы пустовали, как в октябре. Но этот мужик оказался стойким, по-прежнему приходил каждый вечер и занимал своё любимое место, хотя тент закрывает его только отчасти. То есть стол совершенно мокрый, но один из стульев остаётся более-менее сухим, и на голову дождь не льётся, только долетают отдельные брызги. Но лично я бы там в дождь не сидела, забралась бы поглубже под тент. И ему однажды сказала: «Да что ж вы мокнете? Смотрите, сколько под тентом свободных мест». Он улыбнулся, отрицательно покачал головой – дескать, спасибо, не надо. И вдруг спросил: «А у вас есть минутка тут со мной посидеть?»

День был будний, к тому же дождь, любителей сидеть снаружи в такую погоду немного,