Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан Страница 18

это – ну, он такой, какой есть. Но его мать была уверена, что он, несмотря ни на что, поступит в элитный университет. А в итоге только я поступил в Национальный университет Дитя Дракона, а мой брат никуда не прошел – даже в местные колледжи, – и ему пришлось еще год готовиться к поступлению. И тетя решила, что в этом виноват я. Я слышал, как она ругалась с дядей, говорила, что если бы он меньше заботился о племяннике, а больше о собственном сыне, то их мальчик, а не я учился бы в университете. Все это было очень странно.

– А что тут странного? – спросила она.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто… ну, она же мать. Родители ведь часто так делают, правда? Хотят для своих детей лучшего, ожидают от них больше, чем следовало бы…

Она сама уловила у себя в голосе нотку горечи – возможно, потому что ее собственные родители никогда ничего от нее не ждали.

Он кивнул.

– Да, – сказал он. – Ее завышенные ожидания по отношению к сыну – это я еще могу понять. Но винить в его неудачах меня – это, конечно, несправедливо. Хотя… мне ее все же жаль.

– Почему?

– У нее была мечта, которую она так и не смогла осуществить, – стать гордой матерью успешного сына. Думаю, она глубоко несчастный человек, который сам себя убедил, что достижения ее сына все исправят. Но она настолько переоценивала его способности, что, когда у него что-то не получалось, ей приходилось искать виноватых на стороне. И вот в ее голове получилось, будто это я виноват в том, что он не поступил в хороший университет. У моего двоюродного брата была одна настоящая страсть: гольф. Он обожал играть, начал еще в средней школе. И когда учился в старших классах, тренер сказал, что у него есть способности, но не такие, чтобы стать профессионалом. Тогда мать настояла, чтобы он бросил спорт и сосредоточился на учебе. Я думаю, он вполне мог бы быть счастлив, став инструктором или школьным тренером по гольфу. Но тетя бы этого никогда не позволила. Через несколько лет после того, как я начал преподавать в университете, он пришел ко мне и спросил, могу ли я устроить его на какую-нибудь работу. Он в итоге окончил факультет сельского хозяйства в каком-то захолустном колледже – не потому, что его это интересовало, а потому, что с его баллами и результатами других вариантов не было. После выпуска он метался с одной работы на другую, нигде не задерживался. На тот момент он был женат, они ждали второго ребенка, но все еще жили с его родителями, и мать постоянно пилила его. Он был в отчаянии. Мне стало его жалко, я начал расспрашивать знакомых и нашел для него административную должность. Он продержался три месяца – потом его уволили, потому что он постоянно допускал ошибки, а однажды пришел пьяным после обеда. Позже я узнал, что тетя даже не сомневалась – это я виноват в его увольнении.

– Но это же просто бред, – сказала она.

Он пожал плечами.

– Да, в этом не было никакого смысла, – сказал он. – Зачем мне помогать ему с работой, только чтобы подстроить ему увольнение? Это было бы глупо и поставило бы меня самого в неловкое положение. В общем, когда я после всей этой истории приходил к ним в гости, тетя либо смотрела на меня исподлобья, либо вообще избегала общения. Я еще узнал, что ее приводили в бешенство бесконечные упоминания меня в СМИ в связи с Непорочным царством. С ее точки зрения, это ее сын должен был стать известным профессором, давать интервью на телевидении, рассказывать о великих открытиях, стать знаменитым и, как она, наверное, думает, очень богатым. По ее мнению, я украл у него все это.

Он покачал головой.

– Последний раз мы с двоюродным братом общались около двух лет назад. Он все еще жил с родителями с женой и уже тремя детьми. Дядя купил для него продуктовый магазин по соседству, чтобы сын мог чем-то заниматься. На удивление он выглядел вполне довольным жизнью – в отличие от своей матери. Надеюсь, она хотя бы не давит на внуков так, как давила на него.

– Она портила тебе жизнь, когда ты жил с ними?

– Она была холодна и язвительна, но я не слишком переживал. Дядя ко мне хорошо относился. К тому же это длилось недолго. После того как я поступил в университет, мне исполнилось восемнадцать. Я получил доступ к наследству и съехал.

– У тебя кто-нибудь появился в университете?

– Ты имеешь в виду соседа по комнате?

Она рассмеялась.

– Я имела в виду девушку.

– А… Ну, я встречался с несколькими девушками, но быстро понял, что не знаю, как вести себя в отношениях, – с грустной улыбкой признался он.

– В каком смысле?

– Хм… Думаю, они чувствовали, что я где-то далеко, не с ними. Даже если мне кто-то был действительно дорог, я не мог по-настоящему стать своим, стать близким. Им казалось, что я не заинтересован или не готов к серьезным отношениям – и, наверное, в этом есть доля правды. Обычно они сами уходили, решив, что я их не люблю или вообще никого не способен полюбить.

– Получается, ты боялся, что близкие люди уйдут, как ушли твои родители? – Она мягко положила ладонь ему на руку. – Прости, если я лезу куда не надо.

– Нет, все в порядке. И ты права. Сейчас я понимаю, что боялся сильно влюбиться. Я не мог признаться девушкам, насколько мне страшно по-настоящему заботиться о ком-то. Я хотел быть с ними… но какая-то часть меня постоянно убегала. Понимаешь, о чем я?

Она задумалась об их отношениях – о своих, о его поступках – и лишь кивнула.

– То, что я пережил, когда умирала мама… – Он замолчал.

Сияющий тигр подошел к нему, и он рассеянно почесал кота за ухом, отпил еще чая.

– После этого, – продолжил он спустя некоторое время, – я как будто сдался. Иногда ходил на свидания, если кто-то проявлял интерес, но не прилагал особых усилий, так что ничего не переросло в серьезные отношения.

– А я думала… ладно, забудь.

– Что?

– Возможно, это всего лишь слух, гулявший по кампусу, но… эм, когда я училась на бакалавриате, говорили, что вы встречались с той крутой преподавательницей, у которой были синие пряди в волосах и татуировки. Она работала на художественном факультете.

– Нет, – сказал он с кривой улыбкой. – Между нами ничего не было. Нас приняли в