Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм Страница 16

Соня кивнула. Почти в полной тьме она различала лишь контуры его лица – четкий профиль, мягкую линию подбородка, едва заметную тень под скулой. Свет звезд был слишком слабым, чтобы осветить его полностью, но его глаза все равно поблескивали – словно в них отражалась одна-единственная звезда, самая яркая.

– Смотри. Вон там… – он указал в небо, – Кассиопея. Его легко угадать, похоже на букву М. Видишь?

– Да. Точно, – с готовностью подхватила Соня, лишь бы не возвращаться к теме Ксюши. – На корону чем-то смахивает.

– Быстро получилось найти. А вот там, чуть правее – созвездие Орла. Его самая яркая звезда – Альтаир.

– Я слышала уже это название раньше. А на что созвездие похоже?

– Оно похоже… – Даня замолчал на секунду, подбирая сравнение. – Знаешь, как будто стрела, направленная вниз. Такая четкая, прямая. Орел словно летит прямо на тебя – расправил крылья и держится на этих трех ярких звездах.

Он слегка приподнял плечи и развел руки в стороны, показывая, вероятно, крылья огромного орла. Кисти и предплечья слегка двигались, не задевая Соню, но создавая впечатление движения и полета.

Соня тихо рассмеялась, наблюдая за этим нелепым, но очаровательным спектаклем.

– Видишь? – пробормотал он с легкой усмешкой. – Орел в полете!

– Вау, впервые вижу орла с дипломом археолога!

– Ну спасибо, Королева! Я тут для нее стараюсь, а она…

– Ладно, оценка шесть-ноль за артистизм! Заслужил, – сказала она, слегка дразня, и тут же добавила с нежностью в голосе: – Мне приятно, что делаешь это для меня.

– Рад стараться, когда есть вдохновляющий зритель.

Соня хмыкнула.

– Это я-то вдохновляю? Скажи еще, что я муза, талисман.

– Да какие талисманы, я в такое не верю.

– А как же тот волшебный талисман, который у тебя на шее?

– Талисман?

– Ксюша… – Соня смутилась. – В общем, она говорила, что у тебя есть какой-то волшебный амулет.

Даня приподнялся и сел. По его этому движению Соня поняла, что ее слова как-то задели парня. Она тоже поднялась.

– Я не хотела снова говорить о ней.

Даня коротко вздохнул, провел рукой по волосам и неожиданно потянулся к шнурку на шее.

– Да не в ней дело. Хочешь покажу? – спросил он, и голос почему-то прозвучал ниже.

Он включил фонарик на телефоне и снял с шеи подвеску. Соня уж было приготовилась увидеть что-то странное или шокирующее, но на его ладони лежала простая металлическая пластинка темного, чуть зеленоватого оттенка. На ней был выгравирован силуэт птицы – пара резких штрихов, как вырезанных ножом: крыло, линия тела, еще дуга.

– Похоже на ласточку, – предположила Соня.

Даня кивнул.

– Я был сильно влюблен в одну девушку. А она… ну… – Он криво усмехнулся. – Она этим умело пользовалась. Мы были первокурсники, совсем зеленые. Делал все, что она скажет, но как оказалось, ей не нужны были мои чувства, ей нужна была отдача, внимание, удобство, в конце концов.

– И этот кулон – ее подарок? – догадалась Соня.

– Ага. «Ласточки возвращаются туда, где им хорошо». Это она сказала, есть такая тема и на самом деле. И это было почти признание. Ну, или я идиот, – он улыбнулся. – Подумал, что ей со мной хорошо и все такое. А через две недели она завела отношения с другим: старше, спортивнее, популярнее. И просто сделала вид, что ничего не было.

Он сделал паузу, зачем-то потер кулон между пальцев и снова повесил на шею.

– Бросила так, будто ничего и не было.

– Расставания – это всегда больно.

– Понимаешь, Соня, было не столько больно от того, что она ушла, сколько стыдно.

Соня недоуменно свела брови, и Даня пояснил:

– За то, что я оказался просто удобным. С тех пор в моей дурной голове засела мысль: если девушке показывать сразу, что тебе не все равно, то тебя можно сломать или превратить в удобную вещь.

– И вовсе твоя голова не дурная, – мягко поспешила возразить Соня. – Хотя есть одна хорошая пословица – «Дурная голова ногам покоя не дает». Но, по-моему, в твоем случае голова покоя не дает не ногам, а сердцу.

– Думаю, ты уже догадалась, почему я «дергал за косички» тебя, провоцировал, состязался. Это так глупо и по-ребячески, но работает как щит. Иногда мне самому противно от своих же действий. Но почему-то не получается пока что иначе, не могу избавиться от этого. В какой-то момент я решил, что надо, наверное, пытаться прекращать этот цирк, и попробовал позаигрывать. – Он подавил смешок, прикрыл лицо ладонью и фыркнул в нее: – Боже, какой стыд был. Лучше бы и не пытался, сделал только хуже. Вот что значит травма на всю жизнь от одной неудавшейся любви.

Соня смотрела на него так, будто впервые видела его без привычной маски самого лучшего парня лагеря. Она на мгновение замерла, и тут же рука инстинктивно потянулась к его лицу. Пальцы провели по слегка колючей щеке и подбородку. Она потянулась и… поцеловала Даню, и в этом первом робком поцелуе было все: нежность, доверие и тепло вечера под звездным небом.

Даня, судя по всему, не ожидал такого, а потому был слегка обескуражен. Он попытался пошутить, приподняв бровь:

– Эй, что это было? Снова ты меня обошла, снова первая! Я, значит, с самого начала практики хожу по лагерю, смотрю на тебя и только и думаю, как бы к ней подойти по-нормальному, а Королева тут…

– Ой, помолчи лучше, – рассмеялась Соня, и смех ее прозвучал как колокольчики в ночной тишине.

Не давая ему вставить и слова, мягко улыбнулась и потянулась, целуя снова, теперь уже с уверенностью и легкой игривостью.

Даня обнял ее за шею, слегка прижимая к себе, и аккуратно опустил на плоский камень террасы. Губы снова встретились, робость отступила, а теплое, мягкое дыхание и легкие прикосновения пальцев по спине и рукам создавали ощущение полного доверия и близости. Вокруг была темнота, только россыпь мелких бриллиантов над ними и чувство, что весь мир сузился до этой каменной террасы.

Поцелуи стали длиннее, касания нежнее, и они будто наслаждались каждым мгновением, открывая друг другу маленькие, еще не показанные полностью чувства.

Прикосновения Дани были мягкими, его запах шампуня слегка кружил голову. Соня не хотела прерывать этот момент, не хотела отпускать его руку и расставаться с теплом, которое исходило от него. Но внезапная