Книжный магазинчик по пятницам. Лето - Савако Натори Страница 15

что я делала то, что хотела. В то время я восхищалась им, и, поскольку у меня не было ничего, чем бы я хотела заниматься, я следовала его советам и добилась того, что имею сейчас. Когда он сказал, что собирается открыть пекарню, я уволилась; когда сказал, что нашёл лавку, я уехала из города, в котором жила; когда сказал, что всё устроит, я работала без выходных… – Госпожа Тиаки осеклась и посмотрела на меня.

Я взял последний комикс и медленно положил его в термоусадочную машину.

– Теперь, когда я зашла так далеко, боюсь, как бы он не сказал: «Я всё ещё не могу забыть Манами». И я бы поняла его.

– Хоть бы такого не случилось.

Госпожа Тиаки, вздохнув, улыбнулась.

– Я просто знаю. Знаю, как сильно он любил Манами. Когда мы были коллегами, он всегда говорил о ней.

Ужасно. Я не знал, что сказать.

– Я знаю о них всё: когда муж был в команде по американскому футболу в университете, то без ума влюбился в Манами, девушку-чирлидершу на год старше, влюбился в неё и добивался, пока она наконец не согласилась встречаться с ним; и как, желая быть достойным Манами, которая стала стюардессой, он так много работал, что в итоге устроился в крупную торговую компанию. Хотя их отношения закончились, в глубине души я понимала, что она всё ещё в его сердце. Поэтому, когда я узнала, что он купил журнал с Манами и назвал лавку в честь её любимой книжки с картинками, то подумала: «Я так и знала», и, как ни странно, не удивилась…

Госпожа Тиаки аккуратно положила последний комикс, который я ей передал, поверх стопки. Затем, повернувшись ко мне спиной, она пробормотала, словно разговаривала сама с собой:

– Жить с любимым человеком, зная, что в его сердце есть тот, кого он не может забыть, – одиноко и пусто. И чем больше любимый в тебе нуждается, практически и физически, тем сильнее эти одиночество и пустота. Такая большая, что вся твоя уверенность и надежда могут исчезнуть.

У госпожи Тиаки задрожали плечи. Наверное, она снова плакала. Я позволил ей побыть одной несколько секунд. У меня засвербило в носу, так что я украдкой шмыгнул.

«Понимаю. Одиночество и пустота, которые живут в вас, – это то, что ожидает меня в конце пути, по которому я не решаюсь идти. Я уверен», – хотел сказать я.

Я упаковал все комиксы в плёнку, положил их обратно в картонную коробку, взял экземпляр «Печального Тоффла» и, поправив очки, посмотрел на обложку.

Мальчик в чёрном как смоль пальто стоял, отвернувшись, в стороне от остальных. Должно быть, это Тоффл.

Я читал не с такой скоростью, как госпожа Тиаки, но всё равно довольно быстро перелистывал страницы. Дочитав последнее предложение, я вернулся на первую страницу и перечитал её ещё раз.

Чтение – удивительная вещь. Какую бы книгу ты ни читал, в ней всегда найдутся слова, которые нужны тебе в данный момент.

Я отложил книгу и, следуя совету Макино, открыл журнал. Наконец, среди рекламы одежды и косметики я нашёл нужную страницу и хлопнул себя по колену. Я понял, зачем Макино дала мне этот журнал. Если она догадалась, что я почувствую после прочтения книги и как отнесусь к госпоже Тиаки, то её проницательность была поистине впечатляющей.

«Она действительно удивительная», – подумал я.

– «Печальный Тоффл» очень подходит фестивалю белых ночей.

– Правда?

– Да. В сцене, где Тоффл и Скрутт встречаются, говорится: «А вот и госпожа луна в белую ночь».

Госпожа Тиаки обернулась, когда я взял книгу и указал на страницу. На развороте красовалась большая иллюстрация, изображающая Тоффла и Скрутт на цветочном поле. Небо было спокойного голубого цвета. Синий, который представляет цветовую палитру этой книги и, на мой взгляд, передаёт атмосферу Скандинавии, выбрала автор, Туве Янссон, для изображения неба в белую ночь.

– Кстати, я не воспринимаю эту книгу как историю любви.

– Почему?

– Это история Тоффла, у которого в сердце пустота. Она есть и у вас, и у меня, и, наверное, у каждого, так что я воспринимаю её как историю о том, как заполнить эту пустоту. Тоффл «одинок и боится ночи» и нуждается в ком-то. Он мечтает о том, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы скрасить его одиночество и тревогу, и подбодрить. Но в то же время ему неловко и страшно, и он «не хочет покидать тень камня». И как же Тоффл заполнил пустоту в сердце?

– Разве это не о том, как он встретил Скрутт, свою суженую, которая и должна заполнить эту пустоту?

Госпожа Тиаки склонила голову набок и моргнула.

Я медленно покачал головой. Чтение – это свобода. Каждый имеет право интерпретировать историю так, как ему нравится.

– Не думаю, что Скрутт заполнила пустоту в сердце Тоффла. Она лишь послужила катализатором. Тоффл действовал, «чтобы утешить и защитить кого-то другого», и его собственные поступки заполнили пустоту в сердце. Он стал самодостаточным. Думаю, именно поэтому он смог «жить счастливо…».

– Действовать…

Я посмотрел на госпожу Тиаки, которая пробормотала это слово, словно впервые его слышала, и продолжил говорить:

– Госпожа Тиаки, почему бы вам не встретиться с Сидэхарой Манами?

– Что?

– Прочитав эту книгу, я понял, что вы страдаете в плену образа Манами, который вам нарисовал господин Кунито. Прямо как Тоффл, испугавшийся голоса демона Морана [5]. Если это так, то единственное, что остаётся – действовать.

– Встретиться с ней после стольких лет? Даже если он всё ещё в её сердце, что я могу спросить у человека, который, по сути, ничего предосудительного не совершил? Я только доставлю ей хлопоты.

– Да. Поэтому вам не нужно ни о чём просить. Если вы встретитесь, не вынуждайте себя говорить с ней или что-то ей рассказывать. Однако вам будет полезно узнать о Сидэхаре Манами что-то ещё помимо того, что рассказывал господин Кунито.

Тиаки приложила левую ладонь к груди, словно хотела закрыть дыру в сердце, и ласково посмотрела на меня.

– Возможна ли такая встреча? Она же живёт в Финляндии…

– Она сейчас в Японии… Точнее, сегодня. И даже если вы не поговорите с ней лично, то можете посмотреть на неё.

Я раскрыл журнал с заголовком «Finland Special» на странице, которую прочёл пару минут назад. Там было объявление о семинаре по образу жизни, который проводил журнал. На заглавной странице были фотографии лекторов, а также говорилось, что будут проводиться мастер-классы, посвящённые макияжу, подбору одежды, кулинарии и укладке волос.

Сидэхара Манами отвечала за семинар по фотостилю.

– Учитель и ученик – ничего необычного, с какой стороны ни посмотри.

Госпожа Тиаки, нахмурившись, задумалась:

– Но что