Аэротаник - Евгений Гузеев Страница 12

слова Володе о том, что случилось. Состояние матери было стабильным, и дочь допустили ее навестить. Сама больная, правда, готовилась к более серьезным последствиям, думала даже, что выйти из больницы ей уже не удастся. Поэтому разговор матери с дочерью быстро перешел от общего с вопросами о самочувствии к более откровенному семейному. Люди не всегда готовы открыть какие-то свои секреты, но такие вот критические ситуации сильно действуют на эмоции, и многие открывают дверцы своих тайников и делятся с близкими какими-либо семейными тайнами, которые годами скрывались или рассекречивание их откладывалось на неопределенное время. И вот, видимо, как нельзя подходящее это время настало. Хотя сердечный приступ матери оказался не таким уж серьезным, как показалось ей самой той прошедшей ночью.

– Приветствую, приветствую Вас, дорогой мой друг. Вы не представляете, как я рад нашей встречи.

– Доброго здравия и вам, Виктор Тимофеевич. Я весьма и весьма признателен за то, что, не смотря на ваш почтенный возраст и занятость, вы оказались столь любезны, что согласились принять мою просьбу, оторвались, так сказать, от дел и пришли, чтобы встретиться с вашим недостойным партнером снова здесь вот на этой излюбленной нами скамейке. Мне, право, стыдно. Так неудобно беспокоить…

– Ну что вы, милостивый государь, какие сомнения могут быть. Успокойте свою совесть. Вы чисты, как ангел. Да, кстати… Ну и что, много крови было? Кровищи! Ой, представляю… Или вы помягче способ придумали? Таблеточку какую-нибудь нашли, или этот – крысиный порошочек, скажем? Али так – подушечкой придушили во сне… супругу-то вашу? Точно? Я ведь угадал насчет подушечки, не правда ли? Подтвердите…

– Виктор Тимофеевич… Я не оправдал ваших надежд и вынужден был отложить данное мероприятие, ибо чувства мои по отношению к известной женщине по какой-то, пока неизвестной мне причине, перестали быть, так сказать, охлажденными и тем более имели бы какую-либо еще более негативную окраску, как мне вчера показалось после нашего с вами разговора на этом же самом месте, где мы сидим и под этой пока еще цветущей сиренью, издающий весьма ностальгический, как вы и сами изволили заметить, запах, что является на мой взгляд одним из компонентов того сложного чувства, которое ваш покорный слуга в данный момент ощущает. Так что, выражаясь вашим профессиональным языком, мотив преступления перестал присутствовать, и поэтому я и обратился к вам с просьбой о встречи и для получения дополнительных указаний на сей счет.

– Ох-ох-ох, как вы меня огорчили, Владимир Ильич. Какая нелепая неожиданность. Ну надо же, все вроде было в норме. Мы ведь прекрасно подготовились, словно перед боевой атакой. Ненависть к этой женщине так и кипела в ваших глазах, я же видел. Ваша решительность была и в походке, когда вы направились домой, и во взгляде, а кулаки-то ваши – так и были всю дорогу сжаты до побеления пальцев. Что же делать? Какое разочарование! Ведь вам доверили судьбу этого мира, а вы не оправдали… Впрочем, ладно. Не все же еще потеряно. Но вы не расстраивайтесь, мы что-нибудь придумаем. А вы, шалунишка этакий, правильно ориентируетесь в ситуации. Действительно мотив… Надо же, и это знаете. Талантлив, способен. Так что действительно, как говорится «Какая ж песня без баяна», что в свою очередь переводится на юридический язык «Какое ж преступление без мотива». Вы правы, разве можно угодить Писателю, если так вот без причины лишить кого-нибудь жизни ударом по голове, допустим, бронзовым бюстом Пушкина или на худой конец – Гоголя. То есть за просто так. Понимаю, психическое заболевание – это да, бывает. Но роман-то не психиатрический, это надо понимать. Интрига должна быть. Тут и на мою, конечно, долю хватит текста – сами понимаете, вся эта возня, допросы свидетелей, отпечатки пальцев, лупа в руках, бессонные ночи с размышлениями и бумаги, бумаги. И нет времени для спокойной трапезы, вместо нормальной пищи – черный, как… вот как ваши ботинки, кофе.

– А может, осмелюсь предложить, сюжетик изменить как-нибудь в романтическом направлении и того…

– Нет. Нет и нет. Уж я-то знаю Писателя. Не хочет он этого сюсюканья. Это женщины нынче пишут всякую любовную лирику и, причем, для своего же брата – женщины. Да что там проза. Писатель-то наш, ведь, как я вам уже докладывал, еще и музыку всякую да песенки пописывает. Так он этого добра последнее время в ящик утилизировал немеряно из-за того, что немодный нынче романтизм и какая-то там ностальгия в этом творчестве появляются вопреки его собственному желанию. Место, как говорится, занято. Пиши что-нибудь другое. Вот, говорят, Меладзе. Сказано: последний романтик и все. А ты, мол, кто такой, откуда взялся? Больше не должно быть романтиков, раз последнего уже официально назначили. Так что, сиди и не высовывайся или про этих… про диджеев пой, как все поют. Про них можно, на них спрос. Вы ведь знаете, нынче, если слово диджей в песне отсутствует, так это все – кранты; так, кажется, молодые говорят? Засмеет народ или фыркать будут вокруг. Так вот, он может быть поэтому и решил на прозе избегать романтики с лирикой и прямиком к суровой направленности обратился – на всякий случай. Хотя видите – туговато пока что с этим творчеством, ибо муза покидает иной раз писателей. Любит, мерзавка, иной раз путешествовать, причем одна. Бросает, рыжая стерва, их брата, садится на Боинг и летит на Канарские острова. Так-то вот. Да что простые смертные. Даже у Пушкина с музой то же самое частенько бывало. Как лето – так все, она в бегах. Он поэтому и осень любил. Писал, задумчиво глядя из окна на желтую листву деревьев – всегда эта рыжая возвращалась из бегов именно в это время. Кстати, вы не знаете, почему это раньше люди вино из кружек пили? А вы говорите – бидон молочный. Ладно, это мы отвлеклись. А дело нам надо продвигать. Давайте договоримся так: вы подумайте у себя дома, походите вокруг супруги вашей, может идейки какие появятся, зацепитесь за что-нибудь. Или сходите куда-нибудь, пообщайтесь с противоположным полом. Вдруг – вот она судьба. Вот она – та женщина. Но только как избавиться от тех цепей, которые не дают душе выйти на свободу и так далее. Вы поняли мотив? Хотя, это уже было ни в одном романе и ни в одном фильме. Что же еще? Застрахованная на миллион долларов жена, перспектива наследства – нет это не для нас, это запад. Ну, тут уж и вашему покорному слуге видимо придется поразмышлять, в архивах порыться,