Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков Страница 107

Годы жизни идут быстро. Проходя по родному 45-му кварталу, вглядываешься в каждый панельный дом, ведь в каждом таком доме ты был у кого-нибудь в гостях.

Этой зимой удалось покататься с деревянной горки, построенной на месте бывшего рынка. Двоюродная моя сестра Лена и её подруга Оксана уговорили меня и жену Ирину покататься, кости поразмять. Спасибо им огромное! Вместо санок у нас были теперь надувные круги, современные такие санки. Катаюсь да вспоминаю старый рынок. Удивительна человеческая память: вспомнилось, как гоняли милиционеры бабушек, торговавших семечками, что по тем временам считалось спекуляцией, как купил на рынке рыболовную сеть-сороковку, подарил её на день рождения двоюродному брату Володе. Он обрадовался, но вскоре эту сеть отобрал рыбнадзор.

Продавали на этом рынке петушков на палочке, серу. Эх и любили мы всё это дело! В павильоне за три копейки пили газированную воду. Повернёт продавщица вертушок, нальёт немного сиропу, а дальше добавляет газировки – вкуснятина! Всё натуральное. В магазине продавали пломбир, вкуснее, чем нынешний. Запомнился старик, просивший деньги у магазина, и ему давали. Однажды мы с братом Володей поднялись в четыре утра, поехали на острова, и брат на спиннинг поймал щуку на семь килограммов. Приехали с рыбалки, а его мама Зинаида Александровна решила продать эту щуку. Пришли мы с ней на рынок, там щуку сразу купили. Вспомнилось, что и бичи были, но их было мало, а работы кругом – много.

Катаясь с горки и глядя на высотные дома, думал ещё и о том, что, может, кто, выглянув в окно, подумает, не сошёл ли с ума мужик – с горки катается. Ну, да ладно…

Покатались досыта. Пришли к нам домой, и мы угостили наших гостей пельменями. Пельмени были необычными: мы с женой накрутили фарш из красной рыбы с добавлением сала и обычных специй. Гостям с морозу понравилось кушанье. Когда дело доходит до пенсии или ожидаешь, что она вот-вот настанет, всё чаще думаешь, как избавиться от тоски. Посмотришь на молодых, а ведь и они (не все, конечно) тоскуют. Жизнь сложна. А вот такие моменты запоминаются: смотришь на радостных гостей, отведавших необычных пельменей, и невольно думаешь, что в эти часы ты обманул тоску. Очень это важно для твоего духа и здоровья. Наступает новый день, и ты после катания с горки и радости твоих друзей вроде как пободрее себя чувствуешь.

А старые железные горки 45-го квартала живут в твоей памяти, живут…

Посёлок гидростроитель

Засолили капусту. Это целый обряд, традиция – воистину народное дело. С самого утра работают на кухне мама и жена.

Мамочка моя Анастасия Андреевна уже успела сходить в церковь, службы нынче маленькие в связи с саднящим душу коронавирусом. Я долго болел, в церковь теперь не ходил, слабость не давала. Мама называет меня чахлым.

За это время умер от коронавируса дядя Ваня. Грустно вздыхая, думал и вспоминал, как мы беседовали с ним о жизни, идя после церковной службы. Блашинков Иван Павлович войну страшенную пережил, Братскую ГЭС построил. Да в каких тяжелейших, казалось, немыслимых условиях: ведь сорок, пятьдесят и поболее зимой бывало, а они, сердешные, в такие морозы строили плотину. Настоящие герои, славные строители – наши родные.

Двоих сыновей вырастил дорогой мой Иван Павлович, восемьдесят шесть лет смерти фигу показывал. Помню, даёт мне чекушку коньяка и говорит:

– Бери, Анатолий! Выпьешь, когда захочешь. Не удивляйся, что так просто захотел тебя угостить. Мне уже нельзя, а вам ещё можно. Дядя твой, Сергей, весёлый человек был.

…И вот уже вилок, другой покрошен, добавлена морковочка, а мама при этом обязательно рюмочку крепенькой ахнет. Работают быстро, слаженно, жена Ирина удивляется маминой жизненной закалке.

Вспоминаю один из рассказов Виктора Петровича Астафьева. В их деревне, когда начинался засол капусты, деревенские женщины во время работы обязательно пригубят браги или ещё чего самогонного. И ведь на каждую семью по несколько бочек солили и, по словам великого писателя-сибиряка, за зиму съедали. И, что характерно, все зубы были здоровы. Стало быть, польза от капусты большая для человека. Да разве только для человека? Животинка тоже любит капусточку-то.

Взяв трёхлитровую банку с капустой, несу её старшему сыну, пусть попробует нынешний посол: разным всегда он получается, но неизменно чудесным, тонизирует так, что будь здоров.

Иду по родному посёлку Гидростроитель. После операции велели гулять, так наши врачи завсегда советуют. Иду и гляжу на девятиэтажки, пятиэтажки и думаю вот о чём. Ведь в каждом девятиэтажном подъезде тридцать шесть квартир, это ж целая деревня получается! Но вот, ежели бы этих нынешних жильцов любого такого подъезда собрать всех вместе. И взять, к примеру, ту деревню, которую я знал у бабушки и где домов было немногим за тридцать. Деревня-то по количеству народа победила бы втройне, а то и более.

Ныне в квартире может проживать один человек, это зачастую так. В деревне же почти в каждой избе, и я это застал, проживало восемь – десять человек. Арифметика простая: вымираем, едрёна корень.

Снежинки-грустиночки медленно опускаются на мою шапку. Захожу в подъезд, стучу в дверь, бужу сына, отдаю капусту – и снова гулять.

На площади посёлка, сорок пятого квартала, поставили ёлку. Ёлка стоит и в центральном районе Братска, и в Энергетике, но для каждого района своя ёлка непременно самая лучшая.

В этом году сделали арку стеклянную, перед ней два оленя с ёлочками, а в самой арке маленький лосёнок, и на выходе тоже встречают тебя два оленя или лося с ёлочками. Говорят, что, когда стемнеет, очень красиво они светятся. Но и про Деда Мороза со Снегурочкой не забыли.

Стоят ледяные, большущие такие, сказочные, детишек да взрослых радуют. Ну и, конечно, ёлка – высокая, красивая. С игрушками – дети в школах своими руками их мастерили.

На площади возвышается корабль деревянными мачтами, забава для ребятишек немалая. И вдруг я слышу, как один мальчик со словами «За ВДВ!» прыгает с довольно высокого этого корабля.

Политики всё спорят, а мальчишки наши растут и по-прежнему защищают родное Отечество. Бывало, да и сейчас такое случается, завидит бабушка мальчика и, обращаясь к нему, скажет примерно следующее: «Сынок, надень варежки-то, руки озябнут, застудишься, окаянный, потом матери лечи тебя». Меня всегда