Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков Страница 104

Дед посмотрел на мальчика и хриплым, скрипучим голосом произнёс:

– Благодарствую, сынок!

Игорь, оставив Лизу с Лимоном, быстро побежал домой. Принёс в контейнере ещё тёплых котлет, кусок домашнего торта и большую бутылку лимонада. Дед дрожащими руками принял еду и сказал:

– Спасибо, Христовенький!

Игорь удивился:

– А почему Христовенький?

Дед, тяжело прокашлявшись, ответил:

– Вишь, брат, какая жизнь. Мы все в этом мире Христовенькие. Когда вырастешь, поймёшь.

Вдруг пожилой человек достал одну котлетку и, отломив от неё кусочек, дал Лимону. Щенок тут же её слопал.

Игорь с Лизой в один голос закричали:

– Вы что, дедушка, это же вам!

– Не серчайте, детишки, захотелось вот, – тихо ответил дедушка, – пойду подремлю.

Видно было, что он уже устал, хочет спать. Так они и стали дружить. Игорь с Лизой приносили дедушке домашнюю еду. Он им поведал, что злые люди выгнали его из квартиры, и поэтому теперь ему приходится жить в колодце.

Дети очень жалели этого горемыку. Подойдут к колодцу и позовут:

– Дед, мы тебе покушать принесли.

И, когда дедушка вылезал из колодца, весь такой заброшенный, несчастный, дети в этот момент всегда чуть не плакали. А Лимон, виляя хвостиком, облизывал дедушкины руки. Видя такую картину, Игорю с Лизой становилось радостнее.

Прошло с тех пор два месяца, и отец Игоря устроил несчастного деда сторожем на лодочную станцию.

Наступило лето.

Вместе с дедом раз в неделю ночевали возле реки. Ловили рыбу, варили уху. Игорь, отведав дедовой ухи, говорил старенькому сторожу лодочной станции: «Никогда в жизни такой вкусной не ел! Научи, дедушка!» И тот учил детей готовить тройную уху по своему особому рецепту. Были пойманы окунишки, сорога, ёрш. Заметно подросший к этому времени Лимон тоже полюбил тройную дедушкину уху и по-прежнему в благодарность вылизывал натруженные руки старика.

Наступила осень. Дети снова пошли в школу, но эпидемия не отступала, и учеников вновь отправили по домам. Лизиным подружкам это уже совсем не нравилось. Всем-всем-всем хотелось в школу. Учить уроки по компьютеру надоело, хотелось слушать живого учителя, все вдруг поняли, как это прекрасно и умиротворительно.

Игорь с Лизой, гуляя по посёлку и проходя мимо памятного колодца, радовались, что дедушка теперь живёт в сторожевом домике, где есть большая печка, баня, да и картошки их друг успел за лето вырастить.

Игорь с Лизой раз в неделю приезжали к дедушке, которого теперь все вокруг звали Степаном Ивановичем, а фамилия у него была тоже удивительная – Доброхотов. Иваныч, как только приезжали дети, тут же затапливал баню и учил Игоря правильно париться. Оказалось, всё не так-то просто, даже запаривать берёзовый веник нужно было особым способом. За сибирское короткое лето запасли они берёзовых веников вдоволь.

А пока они собирали берёзовые веточки, Лиза ходила по полю и собирала цветы. Затем сплела четыре веночка и надела себе, Игорю, деду и Лимону на головы. Собака, когда на неё надели венок, стала сильно крутить головою, пытаясь скинуть такой необычный ошейник, но Лиза строго приказала Лимону успокоиться. Тогда он стал радостно лаять на своих друзей.

Игорь глядел на Лизу и удивлялся тому, что стал совсем другим человеком. Лимон, гуляя с детьми и дедом, тоже о чём-то думал. Уж не о том ли, чтобы в благодарность за тройную уху ещё раз полизать дедушкины руки?..

Глухонемые родители

Глухонемыми были родители моего друга Саши. Воспитывали они троих детей: Сашку, старшего его брата, Славу, и младшую сестрёнку Настеньку. Дети прекрасно разговаривали, были физически сильны и всесторонне развиты. Мама Саши, Светлана Владимировна, работала портнихой в ателье, отец Сергей Платонович был плотником на большом заводе. Были они до того добрыми, что при встрече с ними всегда поднималось настроение, невольно думалось, чего я унываю?! Они помашут руками, что-то рассказывая, всегда с добродушной улыбкой. Я, конечно, ничего из их жестов не понимал, стоял с «вопросительным» лицом. Родители Сашки, видя это, друг дружке улыбались, хлопали меня по плечу и шли дальше.

Однажды у меня покраснел нос, я сильно чихал, простудился. И тогда же встретил Сергея Платоновича. Он рукою показал на свой нос, потом щелбанул пальцами по горлу, намекая, что нос у меня красный от алкоголя. Как умел, показал я ему, что не выпивал, а простыл. Смеёмся, и нет уже и в помине тоски на душе.

На ту пору, такую далёкую, но памятную, легендарный отопительный завод строил новые дома, 45-й квартал, сносились бараки, люди массово получали квартиры. Вот и семье Пономарёвых дали четырёхкомнатную. Друзей у нас было немало, наша дружная компания общалась с другими парнями нашего огромного квартала, играли постоянно в футбол. Жизнь была по-хорошему насыщенной, уныние она приносила редко. Да, это была молодость! Но, когда ты видел, как вокруг тебя строятся красивые пяти– и девятиэтажки, детские сады, школы, как тысячи людей поднимаются на большую гору, где стоит родной отопительный завод, и ты к этому причастен, потому как живёшь в легендарном Братске, на правом берегу Ангары в посёлке Гидростроитель, то это не могло не радовать.

Когда случалось драться – в основном один на один – если проигрывал в поединке, даже это не печалило, забывалось легко, не заметишь как. Да и синяки быстро проходили.

Каждый раз, когда приближался праздник, хотелось где-то его отметить. Саша, зная, что мои родители против посиделок, предлагал праздновать у них дома. Помню, мы сначала робели, не понимая, как это будет выглядеть. Ведь мы с шестнадцати лет уже баловались винишком, правда, и работали на производстве с шестнадцати. Я учился в ГПТУ, тут всё понятно, объяснять, что за учёба не надо, а друзья летом вкалывали на заводе. Радость, которую мы испытали, заработав на первые транзисторные приёмники, не забыть мне вовек. «Агдам» стоил два рубля пятьдесят копеек, это у нас, в Сибири. Надо признать, напиток был хорошего качества, сейчас такого не сыщешь. И с восторгом на транзисторах мы ловили и слушали радиохулиганов!

Саша разговаривал с родителями с помощью жестов. Я спросил у друга, как родители отнесутся, если мы вот так, огромной толпой, за большим столом отпразднуем у них. Саша ответил так быстро, что я был ошеломлён:

– Мама говорит, что всё равно мы где-нибудь выпьем вина, и потом будут нас ругать жители очередного подъезда. Лучше выпивайте здесь, и родителям твоих друзей спокойней.

Сколько буду жить, не забуду этих слов.

А стол меж тем был простым и душевным.