Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов Страница 94

Мы побатальонно, поротно, повзводно

Собой удобряли гектары земли.

И мы убивали, бывало, охотно,

Но мы по-другому, увы, не могли.

Мы в лужи впивались иссохшими ртами,

Мечтали о бане, курили бурьян.

Мы юность свою отдирали с бинтами,

Прилипшими к мясу сочившихся ран.

Мы видели бога: обычного роста,

На шее АКА, под бронёю – Псалтырь

С потёртым листом, где Псалом девяносто.

…Тем богом был храбрый отец-командир.

Нас фосфором жгли, нас шрапнелью косили,

Но мы не страшились неравных боёв.

Великое счастье – родиться в России!

Особая честь – умереть за неё.

Живите, наши Герои!

7. Кто идёт на смену?

Молодым литераторам сегодня формально уделяется огромное, до какой-то однобокости, внимание – гранты, совещания, программы, смены на Тавриде. Помнится, в распущенной ныне АСПИР носились с каким-то двухступенчатым конкурсом, чуть ли не со школьного возраста и сменами в Артеке. Чем всё кончилось? – спросить некого… Но чиновников и литературных функционеров понять можно: есть всегдашнее указание – растить смену! Кого и для чего? – излишне да и скучно уточнять. Это ж не содержательная сторона, не идейно-творческая, а самая понятная – формально-возрастная.

В данном небольшом разделе, скудно представленном Союзом молодых литераторов, публикуются произведения тех, кто принимал участие в Совещаниях молодых на Левобережной, посылал свои произведения на конкурсы, стал финалистами и лауреатами Национальной премии «Слово» в номинации «Молодые авторы».

Молодые писатели в Донецке. Фото А. Тимофеева.

Максим Бессонов (Белгород)

Под музыку сирены

Скажешь «Бог», а слышится «отбой».

Впрочем, детвора пинает мяч

в этот миг, когда над головой

смерть летит, и как её ни прячь,

глубже ни заталкивай в смартфон,

выползает и стоит в глазах.

Страх обыден, если только он

не воспринимается как страх:

ласточки – откуда ни возьмись —

небо быстро переводит дух.

Дворник под окном молчит за жизнь,

глядя на летящий сверху пух.

* * *

Дым плывёт и тянет жилы из

города и вьёт из них верёвки.

Исполняй, судьба, – любой каприз —

пусть и без таланта и сноровки,

сдюжим по-любому, вот те крест,

здесь отмена – не отмена – вызов,

потому что нет в России мест,

где Господь не смотрит в тепловизор.

Диктатура жадного зрачка.

Дым плывёт из отсыревшей рощи.

Если смерть приходит с кондачка,

значит ли, что жизнь намного проще?

* * *

Посижу в темноте, что равно тишине,

112 сказали: включат.

Голубиная давка в открытом окне,

ожидание звука ключа;

невозможность принять очевидное, но

ты и раньше не верила мне,

а вчера и сейчас мы с тобой заодно,

мы и завтра – на этой войне.

Но не надо кричать, что вот это – война,

две недели молчит ПВО.

И такая тупая вокруг тишина,

что не слышно себя самого.

* * *

Не обессудь. Сознайся и смирись.

Короткий воздух. Тишина кривая.

Тяжёлый снег, как непромытый рис,

лежит под серым лесом и не тает.

Ты что-то знаешь, небо над рекой.

Разводишь молча пленными руками.

И музыки не надо никакой —

и так ни на минуту не смолкает.

Про жизнь и муку что-то я просёк.

Намного чётче слух и глуше зренье.

Течёт по венам первобытный сок.

И пахнет кровью двор до одуренья.

* * *

Николаю Головлёву

День, как призрак, прячется за ель.

Дождь бубнит весь день, не замолкая.

Снова новость новостью заел.

Если это – третья мировая,

если жизнь – разыграна без нас

и сама себя не сохраняет,

значит, всё свершается сейчас

или небо жертву принимает.

Знак подай. Ведь это не финал? —

посреди руин – фронтон часовни.

Я, наверно, большего не знал

горя – в тот момент.

И я запомнил.

Это бой сегодня – про меня.

Теплится лампада еле-еле.

Отчество и веру не менял.

Как и вы.

Сейчас.

На самом деле.

Елизавета Евстигнеева

* * *

Бабушка вяжет носки для солдата.

Каждая петелька – новая дата.

Бабушке Вике почти девяносто.

Бабушка помнит глухие погосты.

Помнит: отец вынимает махорку,

Матери снова несут похоронку.

Красные корпии ярче клубники.

…Мать называет последыша Викой.

Девочка Вика – девчонка-старушка.

Внук на войне, намокает подушка

Каждую ночь. Но в отцовском кисете

Плещется майский георгиевский ветер.

В прошлом ворочаться – темень, не спится,

А в настоящем – лишь пряжа и спицы.

Правда в Виктории, Вике, Победе.

Правда – в носках шерстяных и в кисете.

* * *

От вивальдили скрипачи.

Фортепьяно глядит расстроенно.

Если хочется – помолчи.

Как молчат после битвы воины.

Музыкалка в былом. Аминь.

Ты прости свою мать упрямую,

Ту, что дочке родной всю жизнь

Оркестровую рыла яму.

* * *

стихи как прогноз погоды

Пушкин: всегда солнечно

Лермонтов: гроза

Ахматова: облачно с прояснениями

Цветаева: облачно без прояснений

Бродский: гололедица

и только мои стихи:

синоптик опять ошибся

Артём Рагимов

1. Посмотри на его ужасные шрамы…

Посмотри на его ужасные шрамы,

спичкой согретые перед боем

переломанные фаланги,

сросшиеся как попало.

У таких не бывает мамы —