На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко Страница 9

в неё стал вкладывать деньги, чтобы так подло и внушительно пихать палки в идущий российский дилижанс, теперь с олигархическим капитализмом? Пожалуй, бандеровщина с нацизмом не смогли так ядрёно вырасти и расцвести, а увянув, были бы выброшены на помойку. Бугаев неспроста напал на пленного Высочина. Это всё оттуда тянет кровью застарелых политических ошибок наших вождей. В ещё большей степени это касается Крыма. Без юридического обоснования при устойчивой власти и спокойствия в стране полуостров передан в состав Украины. База Черноморского флота! Президент Путин такой ошибки не допускает. На старо-новых территориях проведены референдумы. Не подкопаешься! Тут сыграл прежний опыт и юридическая подкованность, тонкое понимание норм права.

И вот что озадачивает: знали и раньше о непосильном и несправедливом Брестском мире, но так остро все издержки не принимались, а теперь ударили больно, словно произошло вчера у него на глазах. И он сидит теперь с синяками во всё лицо. У него-то да, у заместителя майора Подлесного – нет, потому что не заморачивается никакими дискуссиями, а живёт по принципу: моя хата с краю. Несдержанность сержанта Бугаева из другой оперы, в которой нет безразличия, а актёры своей игрой стремятся расставить акценты и донести до зрителя.

– Всегда ли удаётся познать и извлечь жизненную изюминку из политических казусов? Безопаснее просто плыть по указанному течению. Целее будешь. А что получается: выпрягся мужик, хоть и героический, а оглоблю сломал, себе навредил, – высказал свои мысли по этому куражному случаю Подлесный, этот расторопный майор, моложавый, с сытой физиономией, чем-то неприятный Иванову, возможно, тем, что имел своё мнение по политическим вопросам, в том числе и о происшествии в госпитале. – Молодчик должен понести наказание в назидание другим.

Командиры работали в полковом блиндаже, сооруженном месяц назад на косогоре. Рядом находился наблюдательный пункт с хорошим обзором местности на краю небольшой лиственной рощицы. Она сбрасывала листву, обнажая подъездные пути, и рощица стала просматриваться беспилотными аппаратами, которые всё чаще стали появляться, вынюхивая вкусненькую поживу, каким может стать этот полковой блиндаж. Вместе с падением листвы терялся комфорт присутствия здесь штаба и наблюдательного пункта, по которому уже дважды сыпали крупным горохом из-за Ингульца тяжёлые орудия, но клали снаряды неточно.

– Русских людей жгут в Одессе десятками, уничтожают сотнями в Донбассе лишь только потому, что славяне не отказываются от своего языка, не переходят на придуманный украинский, – негодуя, сказал Иванов. – Казаки Запорожской Сечи у Гоголя, говорили на русском, с примесью областных словечек, которых со временем накопилось много, и они легли в основу общения тамошнего русского же народа.

– Чем плох этот язык? Цветистый, образный, песни какие напевные, – энергично возразил Подлесный.

– В те времена малороссов нетрудно было понять в разговоре, а сейчас – без переводчика не суйся. Язык сочинили и превратили в самостоятельный и враждебный. Нужна ли нам эта несуразица на исторически русской земле?

– Перехлёсты есть. Также перехлёст вышел и с Брестским миром, о котором вы мне напомнили. Согласен – влияние на теперешний военный конфликт имеет колоссальное.

– Влияние – мягко сказано, главная причина.

Они не успели плотно сойтись за этот неполный месяц совместной службы и перейти на «ты». Первый шаг в этом случае должен был сделать сам Иванов, но он не желал фамильярничать с подчиненным. Очень мало вместе съедено каши и выпито водки. Далеко не столько, как, к примеру, с начальником штаба подполковником Саниным, который на год моложе, с кавказскими широкими усами, кучерявой шевелюрой и строгой офицерской выправкой. Он работал в этой же комнате блиндажа, но своего мнения деликатно не высказывал всё по той же причине, касающейся каши и водки, а по поднятому вопросу был солидарен с Ивановым, предоставляя тому возможность самому отбрить собеседника без мыльной пасты.

– Перехлёсты, – усмехаясь, продолжил Иванов. – Это явное предательство интересов народа, который потерял на полях сражений около полутора миллионов солдат и офицеров. Есть данные, сколько чего вывезли немцы из России. Офицеры-фронтовики не могли согласиться с таким грабежом. – И он вкратце рассказал о той дискуссии в вагоне. Майор Подлесный ничего возразить не мог против фактов, и разговор оборвался. Подполковник Санин же подошёл к командиру и сказал:

– Ты оглушил меня, Федор Иванович, немецким побором. Всё это известно, но как-то слышится вновь и с ужасающей наглядностью, особенно с новым рационом немецкого вооружения прожорливой киевской хунты.

– И ложка у неё загребущая, вмещает весь западный харч.

– Российские ракеты и свечи их раскидают, а ложку продырявят.

– Сомнений нет, но придётся крепко натужиться.

– Я слушал ваш разговор, и у меня возникла шальная мысль, Федор Иванович, аж страшно стало: а как бы все вышло, не допусти Временное правительство большевистского переворота?

– Ты хочешь сказать, что останься в России капитализм с новой Конституцией и законодательной властью?

– Именно!

– Именно такие предположения высказывал в купе мой аспирант-попутчик в конце дискуссии и мешал мне уснуть. Я выложу тебе его сентенции. Имеем ли мы право, Андрей Осипович, рассуждать такими категориями? Этот же коварный вопрос заинтересовал меня, а его логика с заглядом в сегодняшний день потрясающая. «Россия в Первой мировой войне стояла на пороге победы, и она состоялась бы, – говорил он своему собеседнику. – Антанта без нас окончательно разгромила Германию, на долю же Русской армии пришлись самые кровавые сражения и львиная доля успеха, никто в том не сомневается. Примером служит блестящий Брусиловский прорыв[1]. Отсюда вытекает все остальное: не было бы кабального Брестского мира, последовавшего голода в хлебородной стране от большевистской выгребаловки».

«Продолжу, – подхватил тему фермер, словно она не давала ему спокойно дышать, – не последовало бы разгрома православной церкви величайшего преступления против свободы совести и вероисповедания славян и некоторых других народов империи. Разрушение храмов во всей стране, избиение священников. Следующий этап – раскулачивание. Мои предки были выброшены на Север в одних подштанниках и погибли. Результат – второй рукотворный голод в стране, какого не было никогда в империи и других странах мира».

«Не менее страшный период большого террора, – вещал аспирант, с чем нельзя не согласиться. – НКВД с молчаливого согласия Сталина выбивало ленинскую гвардию – большевиков, захвативших власть в стране». – Иванов, слушая вполуха, укрывшись простыней на полке, не мог сдержать себя от раздражающих выводов аспиранта. – «И всё равно произошло верховное предательство и развал Союза, и эта, как цепная реакция, специальная военная операция никогда бы не состоялась, не стань Украина столь обширной и богатой с прирезкой земель Новороссии. Никто бы не стал вкладывать миллиарды долларов в страну-карлика, чтобы воевать с Россией руками этого карлика!»

– Вот какой мост, и довольно крепко увязанный