Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов Страница 82

Не стану спорить ни разу.

Границы плывут куда-то

на картах, привычных глазу.

В ответ европейским геям

на стенке – иная карта.

Мы тоже шутить умеем

на тридцать второе марта.

Николай Симонов (Нижний Новгород)

Косари XXI века

Эпоха встала на дыбы,

Дух из Европы нехороший,

А у меня сезон косьбы.

А у меня весь сад заросший.

Пусть от работы я вспотел,

Но падает трава-отава.

Летит налево чистотел,

А одуванчики – направо!

Я докажу своей стране:

Дух боевой во мне не вымер,

И напевает славу мне

Своим жужжанием мой триммер.

И я пошёл бы на войну,

Чтоб наших поддержать ребяток,

Но кто запишет старину,

Ведь мне идёт восьмой десяток.

Хоть от зари и до зари

Враги ракет у Штатов просят,

Но знаю: наши косари

Любой сорняк на поле скосят.

Записки диванного политика

А я врагам скажу в лицо:

Не на того вы все нарвались!

Когда б я рядом был с Фицо,

В него стрелять бы побоялись.

Со мной всё было хорошо,

Со мной бы мир высот добился…

Я от компьютера ушёл, —

И тут же – Раиси разбился.

Как трудно миру без меня,

Какие беды затрубили…

Вот я уехал на полдня,

А там чуть Трампа не убили.

Юрий Симонов (Нижний Новгород)

ГРЕНАДА

«Гренада, Гренада, Гренада моя!»

Михаил Светлов

Мой старый приятель священником был,

Свиную грудинку он очень любил

И часто мурлыкал, грудинку жуя:

«Гренада, Гренада, Гренада моя!»

При чём здесь Гренада? Я вам не сказал —

Гренадой свою он собаку назвал,

Она подпевала, тихонько скуля:

«Гренада, Гренада, Гренада моя!»

Он был униатом, священник Богдан.

Покинул он хату, пошёл на майдан,

Там жёг он покрышки в чадящем дыму.

В Гренаду без визы хотелось ему.

Бросал он бутылки, махал он колом

И прыгал козлом, чтоб не слыть москалём.

А после с майдана устало бредёт

И видит: Гренада грудинку грызёт.

Стащила собака грудинки кусок,

За это Гренаде поленом в висок:

«Попалась скотинка! Погибни, свинья!

Грудинка, грудинка, грудинка моя!»

Он пьёт каждый день до сложения риз.

Хохлов не пускают в Гренаду без виз.

Жалеет собаку свою, вопия:

«Гренада, Гренада, Гренада моя!»

Заветы Льва Ошанина

Поэты держат свой фланг

Совет по песне, думая о будущем конкурса «Песня, в атаку!», выбирая место для праздничного подведения его итогов, всё больше склоняется к литературному городу на карте России – Рыбинску. Там успешно работает Совет молодых литераторов, там помнят о песенных традициях и своем земляке – Льве Ошанине.

* * *

Есть песни, которые, кажется, просто выдохнуты творцами и временем как бы сами собой. Но чаще всего это не только зов сердца, но и социальный заказ. Например, знаменитая песня «Дороги» родилась в самом конце войны, её сочинили поэт Лев Ошанин и композитор Анатолий Новиков. Они написали её по заказу популярного Ансамбля НКВД, который специализировался на театрализованных выступлениях, где все номера были объединены единым сюжетом: ведь главным режиссёром ансамбля был киношник Сергей Юткевич. На родине поэта, в Рыбинске, я вспомнил, как Лев Иванович рассказывал: «И вот в 1945 году этот ансамбль обратился к нам с просьбой написать одну или две песни для новой программы. Темы песен заранее были определены, мы получили длинный перечень их, отпечатанный на машинке. Тогда казалось, что все, что можно было написать о войне, уже написано. И мы с Новиковым написали немало военных песен. Может быть, поэтому и увлекла нас тема, которая была сформулирована скупо: „Под стук колес“, а в скобках стояло – „Солдаты едут на фронт“…». И неуёмный путешественник выдохнул строки: «Эх, дороги, пыль да туман…» Песня не умирает, потому что в ней живёт предчувствие новых фронтовых дорог и солдатских смертей. Они и грянули…

Писатель и политик Захар Прилепин написал в блоге: «У нас нет ни одного великого режиссёра, который уже снимает фильм о спецоперации. Нет ни одного поэта, чьи стихи о спецоперации публикует на первой полосе „Российская газета“ и зачитывает диктор в эфире программы „Время“. Нет ни одной военной песни, которая звучала бы из радиоточек, потому что все радиоточки забили на это».

Но ведь это приговор не творческим силам и отдельным авторам-патриотам, а правительственной «Российской газете» и Первому каналу!

Например, Первый канал придумал к 80-летию Победы странную акцию. Как только стал крутиться в эфире лживый анонс Л. Якубовича «Восьмидесятники. История страны глазами ровесников Победы», я сразу написал в «Российском писателе», что это – очередная фальшивая придумка и трата средств. Ну, что это за искусственное выделение? «Вы родились в 1945 году и готовы рассказать о детстве, юности, о судьбоносных решениях и мечтах, о запомнившихся событиях в стране и мире? Расскажите нам свою историю, которая ляжет в основу нового документального проекта „Восьмидесятники“»…

Почему такое ограничение? – только потому, что формально совпало. Родился с Якубовичем в 1945-м – заполняй анкету и вспоминай: «А если сами не можете, – говорит ровесникам Якубович, – пусть внуки запишут». Чего они такого небывалого вспомнят? Сверх того, что запечатлено поколением ровесников Победы в литературе и, конечно, более старшими коллегами, теми же писателями-фронтовиками? Чисто телевизионный, безграмотный подход – мол, картинки, детские фото и песни спасут банальные воспоминания.

Но самое поразительное, что за два месяца анонсов и пыли в глаза – ничего не создали. По идее, проект должен был стартовать 23 февраля, на День защитника Отечества. Как стартовал, например, на «России-24» 12-серийный исторический цикл Александра Проханова «Одоление»… Увы! – по Первому какой-то концерт с неизменными Розенбаумом и Аллегровой, а вечером – началась кровавая восьмисерийная «Территория» – мрачная история о серии убийств в небольшом провинциальном городке.