На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко Страница 64

– Чтобы не отрываться от музыкальной жизни, предлагаю любителям составить концертную программу и показывать её почаще. Какие инструменты еще понадобятся?

– Правильно, в репертуар включить новые песни о Донбассе, – сказала Слада Святославовна, – пациент Егорычев говорит, что его сосед по палате написал стихи о себе – операторе беспилотников. Его можно привлечь.

– Хорошо, будете организатором и дирижёром.

– Дирижёр из меня аховый, а капеллу могу организовать, опыт университетский есть.

Прошлое и опыт могут быть востребованы в любое время, особенно на войне, на ней же не только убивают, но и живут, да ещё как. Вон у них роженица в госпитале, медсестра из медсанбата, мальчика вчера родила. Рада-радёшенька, кормит грудью младенца и не верит сама себе со слезами на глазах, что всё так благополучно вышло. И уже в полк сообщили мужу-артиллеристу, ждёт счастливая-рассчастливейшая. Он не только сам приедет, но и брачный документ, подписанный командиром дивизии, привезёт. Как видите, счастье тоже бок о бок с войной живёт. Живёт и побеждает, вопреки смертям создаёт новые семьи и жизни.

Музыка во все времена безостановочно гремит не только в концертных залах, но и в окопах, в блиндажах, в госпиталях и ординаторских, а силу имеет неимоверную. Ту, которая поднимает дух, укрепляет веру в добро и в то, что когда-то война станет противна миру и на неё наложат табу. Случится ли такое или нет, никому неведомо, даже Всевышнему, а потому пусть музыка поскорее зазвучит в госпитале. Слада Святославовна, выслушав Славу о сочиненных напевных стихах соседом, решила послушать и определить, насколько они ритмичные и глубокие по содержанию. Если понравятся, то до выписки парня из госпиталя разучить, отрепетировать новинку и дать в концерте в авторском исполнении. За два часа до отбоя, освободившись от дел, пришла в палату с гитарой. Две кровати там пустовали после выписки раненых и, слава богу, пока не были заняты. Вполне можно, не нарушая покой пациентов, провести первую пристрелку. Войдя увидела, что оба пациента лежали на кровати пластом. «Крылатого» она назвала по имени:

– Евгений, как вы себя чувствуете? – и, видя потерявшегося парня от смущения, приветливо и тепло улыбнулась, а для Егорычева улыбка была всегда обворожительная и жемчужная, для «Крылатого» – и подавно, мягко и доверительно сказала: – Вячеслав Егорычев нам рассказал о том, что вы написали стихи и напели их. Могли бы вы повторить снова, но пока без гитары?

Евгений торопливо сел на кровати, свесив голые ноги, и, пряча их от доктора, спросил:

– Вы разбираетесь в музыке?

– Да, в детстве окончила музыкальное училище по классу баяна, но избрала благородную профессию хирурга, а в университете участвовала в десятках студенческих концертов. Особенно люблю народные и патриотические песни.

– Так вы почти профессионал! А я любитель, можно сказать, бард. Я местный бард, я скромный лирик, пою о Родине без панегирик, – он искоса наблюдал за доктором, какое впечатление произведёт его экспромт, и увидел удивление и интерес, но ещё больше засмущался, и кровь ударила ему в лицо. – Чего уж там можно узреть в моих виршах?

– И все-таки, Евгений, пока никто не написал стихи об операторе беспилотных аппаратов. Я бы очень огорчилась, не услышав ваших строф.

– Смелее, брат, стихи и песни тоже могут бить врага, – поддержал Сладу Святославовну Егорычев.

– Хорошо, я не дописал стихи, но и теперь можно поставить точку. – Он собрался и глуховатым приятным баритоном начал выводить первые строки.

На второй строке Слада поймала напев и ритм, сначала тихо, а затем смелее стала помогать певцу аккордами, и что-то стало получаться. Закончив песню, Евгений, уж больше не смущаясь, протянул руку за гитарой.

– Разрешите попробовать?

Удовлетворённая и немного возбужденная Слада, отдавая инструмент, неторопливо произнесла:

– Для первого раза весьма прилично. На мой взгляд, ваш голос прекрасно сочетается с содержанием и вызывает эмоции. Кое-где надо делать акценты более высоким голосом. Попробую расписать вам песню. Создам структуру песни, подберу аккорды, напишу мелодию на слова. От вас жду полный текст. Вы согласны?

– Кто не поднимает руки, тот не сдается, и его уничтожают. Я хочу жить и творить!

– Ваше право, Евгений, гитару не оставляю, спокойной ночи.

Слада заметила, что Егорычев к её затее был сдержан и лишь однажды вклинился в разговор, а назавтра при встрече вдруг стал горячо одобрять идею. Контраст настроения бросился в глаза, как пыль дороги, но Слада выяснять ничего не стала. Ветер же настроения дунул от самого автора.

– «Канюк», ты меня прости за вчерашний намёк. Я до жути не прав. Могу отгрызть себе палец за сказанную глупость, – стал просить «Крылатый» Вячеслава, после того как Слада покинула палату с начинающим поэтом.

– Если искренне осознал, даю тебе петуха. Впредь думай до боли в башке, прежде чем ляпнуть языком по железяке в мороз! – и заулыбался, теперь не надо дуться на соседа за пакостное намерение.

Время на войне скоротечное, дни и люди мелькают перед глазами, как крылья бабочки-капустницы. Не успеешь моргнуть, а она уселась на капустный лист и отложила яйца, из которых вылупятся гусеницы и нанесут вред урожаю. Чтобы не проморгать нападение, надо своевременно защититься и добиться результата. Слада Святославовна торопилась, сколачивая любителей музыки и исполнителей в капеллу. Нашлись музыканты и певцы с приличными голосами, и буквально за день до выписки «Крылатого» и «Канюка», идущих в отпуск, временно-постоянные самодеятельные артисты дали концерт. Слушать его пожелали исключительно все медики и пациенты. Ординаторская оказалась самой большой комнатой, в неё до отказа набились ходячие раненые, лежачих по возможности подкатили на кроватях по коридорам к центру, распахнув все двери палат.

Гвоздём программы стала песня «Крылатого» – «Оператор», которую вызвали на бис. Неожиданно обнаружился дар чтеца у Егорычева, который читал своего любимого Константина Симонова – «Письмо другу», затем Михаила Светлова «Итальянец», получая восхитительные воздушные поцелуи от жены и некоторых медсестричек. Конечно, доминировала организатор, баянист и дирижер Слада Святославовна.

– Мне теперь не хочется покидать госпиталь, – признался Евгений, – здесь как-то легко и хорошо дышится и сочиняются вирши.

– Гляди сюда, «Крылатый», – сказал Егорычев, обнажая правую руку, показывая упругий камень бицепса.

– Ты напрасно ревнуешь, я видел, какими глазами Слада Святославовна смотрит на тебя.

– Тем не менее я закрою за тобой двери госпиталя и только тогда сам выйду наружу.

Иначе быть не могло. Оставшись вдвоём перед минутой расставания, Слада притянула к себе Славу и сказала:

– Ты уезжаешь домой, так передай привет от