Сиамский код - Александр Леонидов Страница 56

Вместо ответа я выложил ещё один документ.

«Geheime Verschlusssache

Заказчик: „Sicherheitsdienst des Reichsführers“.

Получатель: Внешний реферат „Дальний Восток“.

Автор: Ялмар Шахт, президент Рейхсбанка, рейхсминистр экономики.

Аналитическая записка для руководства Рейха.

Господин Шахт полагает, что Антикоминтерновский пакт не должен рассматриваться как германо-японский союз против Китая. Германия предоставляет Китаю 100 миллионов рейхсмарок и подчёркивает, что не стала бы делать этого для Японии.

Господин Шахт докладывает, что переход к прояпонской политике нанёс ущерб немецкой экономике, так как Япония и Маньчжоу-го значительно менее ценные партнёры в области торгового оборота и кооперации, чем Китай.

Господин Шахт требует поставить вопрос ребром перед Японским Правительством о незамедлительном получении германского приоритета в Маньчжурии. И напоминает, что немцы не получили там приоритета в сравнении с другими странами, хотя понесли огромные потери из-за разрыва связей с экономикой Китая.

Господин Шахт реферирует протесты многих уважаемых немецких инвесторов и настаивает, чтобы немецкая HAPRO поставила военную продукцию в Китай хотя бы по уже заключённым договорам, если уж фюрер запрещает подписывать новые».

– Ничего себе! – ухмылялся Пибул самодовольно, чувствуя, что с такими документами он будет участником большой игры в первой лиге.

– Вы, ваше высокопревосходительство, ещё вот этого не видели! – лез я, подкладывая третий листок:

«Geheime Verschlusssache

„Sicherheitsdienst des Reichsführers“.

Внешний реферат „Дальний Восток“.

Аналитическая подборка агентурных донесений.

По словам информаторов, заслуживающих доверия, Герман Геринг повсюду заявляет, что Япония – это „дальневосточная Италия“. А когда его просят объяснить, что он имеет в виду, Геринг отмечает тот факт, что во время Первой мировой войны Италия разорвала свой союз и объявила войну Германии. По словам Геринга, которые он готов подтвердить под присягой, фюрер и Германия никогда не будут доверять Японии».

– Геринг – второе лицо в руководстве Германии! – констатировал Пибул скорее для себя, потому что мне такая информация давно была известна, и лучше, чем я бы хотел.

– Что там второе, ваше высокопревосходительство, когда имеется и протокол встречи первого лица с китайскими представителями:

«Адольф Гитлер заверил доктора Кунга, что у Германии нет политических или территориальных требований на Дальнем Востоке и что единственным интересом Германии в Китае является коммерция.

Фюрер также выразил надежду, что Китай и Япония могли бы сотрудничать, и предложил выступить посредником в любых спорах, как он это делал между Италией и Югославией.

Фюрер выражает своё восхищение главным врагом Японской Империи Чан Кайши, которому, как полагает фюрер, по высказанному им мнению, удалось создать мощное центральное правительство. „Мы считаем Токио своим союзником по борьбе с коммунизмом, – сказал Гитлер. – Но не одобряем вторжения Японии в Китай“.

Также Гитлер заявил, что в этом году и речи быть не может о признании поставленного Японией союзного ей китайского правительства Ван Цзинвэя[48]. Все дипломатические контакты с правительством Рейх будет поддерживать только с правительством Чан Кайши в Чунцине. Фюрер подтвердил обещание генерала Фалькенхаузена, который пообещал Чан Кайши от имени Рейха не сотрудничать с японцами в сфере вооружений и военной индустрии, не передавать им военные достижения немецкой науки и техники…».

* * *

С Пибулом было легко: он в совершенстве знал теоретические основы фашизма, и потому быстро соглашался с моими доводами.

– Если фашистские страны будут так подставлять друг друга, так использовать одна другую, то они рискуют в итоге вместе проиграть… – задумчиво полуспрашивал-полуконстатировал Сонграм.

– Обладая даже скромными аналитическими способностями, – отвечал я заплетающимся языком, бесстрашный в своём недовменяемом состоянии, – нетрудно вычислить, что нужно сделать фашистским странам для общей победы. Но в том-то и весь фокус, что – в отличие от тех же коммунистов – у нас не может быть общей победы! Каждый из нас – вызов существованию другого.

– Трудно возразить! – кивал сиамский фюрер. – Если победит германский нацизм, прибрав к рукам всю планету, – что будет делать его английский коллега? Уйдёт в небытие, даже чаю не выпив на дорожку? И наоборот…

Я вещал с упорством радиоприёмника, вбивая слова, как гвозди в стену:

– Порабощение – обратная сторона свободы, их друг без друга нет. Ненависть и жестокость – обратная сторона любви и заботы. Чтобы одарить одних людей, любимых, нужно обобрать других, только потому и ненавистных, а иначе откуда подарки возьмёшь?

– А если их из себя вынуть? – включаясь в игру, предположил Сонграм.

– Можно. Но опять арифметика: себя на много не хватит. Нищая вдовица до того любит единственного сына, что посылает ему все деньги, сама оставаясь впроголодь, но много ли денег даже и в таком случае она сможет выслать?

Тут Пибул проявил себя знатоком русской классики и назвал несколько русских романов, в котором вдовы посылают детям все свои деньги, а тем всё равно катастрофически недостаточно… Он парижанин, этого из него не вытравить ничем, а в Париже самое известное из всего русского – русская литература.

В итоге меня в Бангкоке (в режиме строгой секретности) наградили учрежденным ещё королем Монгкутом Рамой IV «наиблагороднейшим орденом сиамской короны» II степени. И произвели в рыцари-командоры.

Сам Пибул вручил мне знак, носимый на шейной ленте и нагрудную звезду, облегающую левую сторону груди. Для получения стольких звонких наград сделал я, в общем-то, немного: я затребовал от Беркута к себе в Бангкок «два ведра бакинской нефти». И советскому командованию в Москве, и Пибулу Сонграму я объяснил суть операции практически в одних и тех же словах:

– Япония задыхается без собственной нефти. Если бы на границе Сиама и английской Бирмы были обнаружены битумные поля, то Япония забыла бы о северном направлении и все силы свои приковала бы к южному театру. Одна лишь возможность нефтяных полей в Бирме бесконечно повышает значение Таиланда как союзника Японии.

– Но… – растерянно сказал Пибул. – Ведь там нет нефтяных полей…

– Ну… – подмигнул я задорно. – Нет – так ведь можно организовать… Хотя бы на первое время… А там уж поздно будет что-то менять…

– Японцы об этом узнают… Разумеется, неофициально?

– Им доложит их разведка. Как о тайне, которую Сиам пытается, по понятным причинам, скрыть. После этого даже если ваше высокопревосходительство станет не просто молчать, а даже и отрицать находки нефтяных проб – это будет сочтено как часть игры…

– Нет, отрицать не стану… – лукаво скалился вождь. – Пожалуй, помолчу… Не моё дело, и точка…

– Как будет угодно вашему высокопревосходительству!

– Фан Кло хороший конюх… – улыбался Пибул дальше. – Он хочет свить для норовистого японского коня хороший