«Я – 11-17…». Ленинградская зима - Василий Иванович Ардаматский Страница 5

Сосед Дементьева проснулся в восьмом часу утра. Дементьев повернулся лицом к стене и натянул одеяло на голову. Майор Зандель прошлепал босыми ногами в ванную и долго плескался там под душем. Потом вернулся в комнату и, покрякивая, стал делать гимнастику. Одеваясь, он бормотал что-то себе под нос. И вдруг громко сказал:

– Коллега, так можно проспать всю войну!

Дементьев медленно повернулся на спину, неохотно стащил с головы одеяло и удивленно осмотрелся, как всегда осматриваются спросонья люди, проспавшие ночь в новом для них месте. Увидев майора, он улыбнулся:

– Доброе утро!

Майор засмеялся:

– Утро действительно как будто доброе! А вот ночь была свирепая. Наш отель не раз подпрыгивал… Как вы пришли, я уже не слышал.

– Я пришел под самое утро.

Дементьев сел на кровати и стал не спеша одеваться, рассчитывая, что майор уйдет.

Но майор уходить не собирался. Он сел в кресло, вытянув худые ноги в роскошных лаковых сапогах. «Штабной», – отметил про себя Дементьев. Умывшись, Дементьев надел китель и подошел к майору:

– Давайте знакомиться – капитан Рюкерт.

Майор встал:

– Майор Зандель.

Они пожали друг другу руки.

– Рюкерт, Рюкерт… – вспоминал майор, не выпуская руку Дементьева. – Откуда-то я эту фамилию знаю.

– Вы подзадориваете мое самолюбие! – рассмеялся Дементьев. – Я начинаю нахально думать о своей несуществующей славе и популярности.

Майор отпустил руку Дементьева, и его лицо вдруг приняло печальное и вместе с тем строгое выражение. Он помолчал и, посмотрев на часы, сказал:

– Идемте, капитан, завтракать.

Они спустились в ресторан и заняли столик возле огромного зеркального окна. Официант принял заказ и ушел.

– Вот вы, капитан, сказали о несуществующей славе… – майор вздохнул и, смотря в просвет занавесок на еще безлюдную площадь, продолжал: – А ведь у всех нас была слава подлинная, большая. Была она и у вас. Я вижу у вас гордую ленточку – Железный крест получали самые храбрые…

Майор замолчал. Дементьев напряженно обдумывал, как ему вести себя с Занделем. Направление мыслей майора он предугадывал.

В это время Дементьев уже принял решение, как себя вести, но ему нужно было получше узнать настроение майора. На его вопрос Дементьев не ответил, и за столом наступило неловкое молчание.

– Я не люблю поспешную откровенность. Потом военный гений Бисмарка для меня – всего лишь история. Моя вера сегодня – гений фюрера… – тихо и задумчиво сказал Дементьев. Заметив, как при его последних словах в глазах майора метнулась тревога, он, чтобы немного успокоить его, добавил: – Я только что пережил трагедию восьмой дивизии.

– Ах, вы из восьмой? Как же это вы уцелели? Ведь дивизия, я слышал, уничтожена.

– Это не совсем верно, – грустно сказал Дементьев. – Нас бросили в частное контрнаступление. Операция была спланирована правильно, но русские… – Дементьев пристукнул кулаком по столу. – Наши солдаты дрались, как львы, и гибли. После блуждания по лесам и болотам я вывел несколько своих парней и, как видите, вышел сам. И прибыл сюда, чтобы рассказать командованию, что произошло с нашей дивизией. – Помолчав, Дементьев добавил: – И просить назначения. Кстати, вы не в курсе дела: реально сейчас получить назначение? Я слышал, будто таких, как я, здесь больше чем достаточно.

– Я сам из таких, – задумчиво сказал майор. – Но я назначение уже получил. Дело это нелегкое. Кроме всего прочего, здесь уже действует фактор паники, он порождает беспорядок в штабных делах. У вас какие-нибудь связи в штабе есть?

– Никаких.

– Я попробую вам помочь, – помолчав, сказал майор и, улыбаясь, добавил: – Вы не удивляйтесь, что я сразу с вами разоткровенничался. Я люблю людей с открытыми лицами и слепо им верю. Может быть, зря?

– Бывают лица, которые открыты умышленно, – усмехнулся Дементьев.

– Я знаю, знаю! – испуганно согласился майор.

– Если бы вы помогли мне устроиться, я был бы вам весьма благодарен, – сказал Дементьев. И это его «если» содержало в себе и некий особый смысл, в котором майор не мог не почувствовать чуть заметную угрозу. – Я офицер, имеющий погоны и фронтовой опыт, но, увы, не имеющий никаких связей. А болтаться в резерве без дела я не смогу, не выдержу. Уйду на фронт рядовым!

Последние слова Дементьев произнес так искренне, что майор посмотрел на него с жалостью и подумал, что перед ним сидит честный, в честности своей ожесточенный фронтовой офицер, бояться которого не следует, а помочь – нужно.

– Как с вами связаться? – спросил майор.

– Если я не устроюсь жить подешевле, чем в отеле, мы будем вместе каждую ночь, – ответил Дементьев… – Если же я перейду на частную квартиру, я через два-три дня загляну к вам вечерком. Можно?

– Конечно.

– Спасибо.

После завтрака Дементьев расплатился за двоих.

– Сегодня – я. Пока я бродил по болотам, у меня не было расходов и появились сбережения.

Майор засмеялся:

– Предпочитаю сбережения без блуждания по болотам.

Они дружески простились, и Дементьев пошел в город.

Прежде всего нужно сходить в комендатуру – получить отметку на удостоверении, о которой говорил фельдфебель. Да, порядок есть порядок. Господа немцы больше всего не терпят, когда нарушается порядок… Идти в комендатуру Дементьев не боялся. Ведь он предъявит там абсолютно подлинное удостоверение офицера восьмой дивизии. Оно было отобрано из целой груды документов убитых и взятых в плен гитлеровцев после того самого боя, о котором Дементьев только что рассказывал майору Занделю. У офицера, которому оно принадлежало, оказались еще письма и другие документы, позволявшие знать о нем то, что крайне важно было для его двойника – Дементьева. На удостоверении теперь только фотокарточка была не подлинная, но, по случайности, у гитлеровца и Дементьева оказалось и некоторое внешнее сходство. Это тоже было немаловажным обстоятельством. О своем «предшественнике» Дементьев знал многое, он даже научился писать его почерком…

Словом, Дементьев вошел в комендатуру без тени опасения. Офицер комендатуры, ставивший отметки, взял у Дементьева удостоверение, заглянул в него, сделал запись в гроссбухе, поставил штамп в виде маленького треугольника и вернул удостоверение.

– Каким отделом штаба вызваны? – спросил он, снова пододвигая к себе гроссбух.

– Я приехал за назначением!

– А-а! Тогда предъявите карточку открепления с прежней должности.

– У меня ее нет! – подавляя тревогу, раздраженно произнес Дементьев.

– Как это нет? – Глаза у офицера округлились: от столкнулся с самым недопустимым – с нарушением порядка.

– Вот так – нет, и все! Вы