На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко Страница 39

те не обращали на него внимания, и лейтенант, раздосадованный, вынужден стоять и ждать, когда подарки будут розданы. Но как только последняя коробка исчезла в руках солдат, волонтеры попадали в машину и укатили, зная, что сюда могут прилететь горячие галушки, как это бывало по неопытности. Только и достался ему последний жест Катерины – помахивание рукой и воздушный поцелуй.

В пакете у лейтенанта оказались теплые носки, трусы с майкой, полотенце, духовое мыло, яблоки, сверху в круглой упаковке, но не в вакуумной, торт. Опять же, не из магазина, а, как понял, выпеченный Катериной из сдобного теста, пропитанного брусничным вареньем вперемешку со сметаной. Сверху выложенная сердечком крупная клюква. Ниже белой пастой выведено: «Воину с любовью!». А ещё ниже – цифры сотового телефона. Вот почему Катерина переменила пакет!

– Умру с голоду, но как есть такое послание! – раздался над ухом у Гладышева сочный, заряженный юмором голос Егорычева. Минутой раньше в блиндаже парни рассматривали и уплетали за обе щеки только что полученные подарки. – Так и быть, угощу ватрушками из своего пакета.

– Вы правы, друг мой, тем более тут номер телефона.

– А вот его надо немедленно съесть, лучше запомнится, – выдал Бакатов. – Каждую циферку зажевать отдельно!

В запуске второго дрона лейтенант операторам практически помочь ничем не мог. Дело оба знали хорошо, опыта пока маловато. Всего две охоты успели провести на правом берегу, одну результативную. По их данным артиллеристы оперативно провели огневой налёт, уничтожили гаубицу вместе с расчётом. Могли бы добиться успеха и сейчас, ударь арта по квадрату, где собирался отряд морпехов. Теперь лови ветра в поле. Запущенный дрон был ослеплен вражеским радиоэлектронным излучением и десанта не обнаружил. Катера как свозь волны провалились. Скорее всего, изменили курс следования. Эту же мысль высказал Егорычев.

– Мы долго висели над акваторией. Мишень, чего же по ней не ударить, вот и сбили нас, чего же после этого десант будет лезть на рожон, идя по прямой. Ясно, стали петлять по-заячьи. Все нюансы нам надо запоминать и учитывать.

– Правильно, старший сержант, аналитика даёт только плюсы.

– Шаблон для нас смерти подобен, – сказал Бакатов.

– Я заметил, у тебя руки тряслись, когда помогал мне аппарат запускать, с чего бы?

– Это мой первый самостоятельный боевой запуск, как-то страшно стало. А тебе нет?

– Мне, Толя, страшно было в лесу, когда в облаве шли и удалось одного укропа грохнуть. А мог он меня грохнуть. Я потом много чего понял и передумал.

– То есть переоценил, переосмыслил. Когда успел?

– Для этого не надо много времени. О жизни прошлой, о том, что надо сделать, но не сделал, думается в любое время. Смешно. Насколько был наивный и самовлюбленный в романтику, созданную молодой, ничем не омрачённой жизнью, а только тем, что стремился найти свою любовь, но не агрессивно, а терпеливо, с фантазией, чего-то необыкновенного, не как у всех. И нашел, я вам рассказывал о заочном знакомстве, и, увидев Сладу, сразу же понял, что она для меня единственная. Я восхитился предсказанием цыганки и встречей.

Таким Егорычев оставался до мобилизации и там, на базе переподготовки, тоже мало задумывался о будущих трудностях на фронте. После известия о ранении Бугаева, первой схватки с врагом с помощью разведывательного и затем ударного дрона, ответной атаки врага, охоты в лесу на диверсантов Вячеслав глубоко задумался над своей ничем не омраченной жизнью и безопасностью. Мог бы отправиться к праотцам. А что оставил после себя? Ни сына, ни дочери. Когда он это осознал, в Егорычеве что-то произошло серьёзное. Это было осмысление всей опасности, что создает война, и то, что он может рассчитывать на самый большой успех в своей борьбе – уничтожение врага, сделало его осторожным, требовательным к себе, к войне. Он стал более осмотрителен, ибо только целый и здоровый может вести борьбу с противником на равных, и тут, как говорится, кто кого. Всегда смелый до безрассудства, Егорычев обрел рассудительную смелость. Она складывается из логических действий, способности выполнять задачи с присущей для него аккуратностью, воспитанную его мамой и школой, службой и своим делом. Полученные навыки стремился довести до совершенства. Условия жизни в окопах, блиндажах быстро перелицевали то представление и тот быт, что был до окопов. Теперь шла иная жизнь на ногах и под прицелом врага, с бытовыми мелочами, выросшими вдруг в проблему, о которых журналисты не говорят и не пишут. Это прежде всего личная гигиена – неожиданно в белье обнаружились вши. Ах, надо бы сменить белье, выстирать, пропарить, но оказалось, что смены белья нет, форма выдана на два года. Рюкзак пуст. Надо прикупать на собственные деньги. Парадокс!

Появление дронов у противника усложнило готовку пищи и обогрев блиндажа. Выброс дыма фиксируется тепловизором, установленным на дроне, и ураганный огонь гаубиц крупного калибра тут как тут. Выходить одному в поле, в лесопосадку, чтобы справить нужду, строго запрещено. Только вдвоём, втроём. Словом, надо было учиться всему в часы боевого слаживания. Не в казарме, не в классе, не на полигоне, а под огнём противника дерзкого и смелого, хорошо подготовленного во всех отношениях. Враг обучен тому, как вести разведку и наблюдение, ходить в атаку, вести снайперский огонь из убойного дальнобойного оружия, бомбардировать траншеи ракетами с высокой точностью. Всему надо противостоять, приложить максимум умения, от чего зависит твоя жизнь. Надо быстро латать разрушенный окоп, самим выходить из опорников, вести поиск цели, передавать координаты артиллеристам или отправлять в цель ударный дрон, хотя они не всегда имелись под рукой, поскольку это оружие только внедрялось в боевых условиях. Было ощущение того, что натовские страны завалят украинскую армию новым и эффективным оружием под самое горло.

И все равно Егорычев думал о Сладе, рассказывал Гладышеву, кто она такая в жизни – отчаянная туристка и альпинистка. Гладышев все это уже знал прекрасно и очень сожалел о том, что ему не случилось заиметь в мирное время такую прекрасную девушку. Отличившись на передке, может заслужить краткосрочный отпуск и обязательно влюбится, точнее разыщет волонтёршу, стройную и властную Катерину, которая принесла ему комплект белья, оставила свой номер телефона, знает его номер полевой почты. Он уверен, если случится новая оказия побывать в полку, уж обязательно его разыщет. Случиться встреча может запросто, поскольку жизнь не стоит на месте, а Земля вертится. Она обязательно довертится до точки их соприкосновения, и между ними вспыхнет неземная любовь.

– Чего-чего, а вот неземную любовь не могу себе представить, – сказал Бакатов, – люди с земной-то, обычной, не могут веками разобраться, что это такое,