Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов Страница 25

– Второй на месте? – В классе училось два Поповых, причём оба Василия, вот на первого-второго и делили…

– Как был лоботрясом, так и по жизни, видать, пойдёт. Остальные на месте. А знаешь, как мы боялись, что в школу будет прилёт чего-нибудь первого сентября! Им же за счастье испортить людям праздник. И грозились. Но Бог миловал, – торопилась и рассказать, и выпытать побольше сама, чтобы другим уже ничего не осталось на язык. – Только чего ты так одетый? Не зрозумлю…

– Своё постирал, пришлось набросить, что попалось под руку.

От одноклассницы требовалось избавляться, пока не налетели другие знакомые. Хотя узнать школьные новости сам мечтал. Но теперь чуть позже. Как вернётся. Может, даже расскажет, какой бог миловал школу от обстрела первого сентября. Не поверят, конечно, Второй Поп в первую очередь…

– О, забыл деньги, придётся вернуться, – не дал больше Вальке слова. – Привет всем нашим, я в магазин и потом забегу. Обязательно. Соскучился за всеми, – тут не соврал.

Но можно было не возвращаться: Валька, рыжей курицей взмахивая от нетерпения руками, помчалась к школе, неся в клювике хоть и малую, но уж точно самую невероятную пищу для разговора. Главное, чтобы больше никто не увидел Артёма до уроков, и тогда она – королева!

Сам король срочной новости дальше двигался с оглядкой, благо снега намело не как в подмосковном лесу и ничего не стоило прятаться за деревья, если кто-то показывался навстречу. Около проулка крёстного увидел под ногами сосновые веточки, подтвердившие его смерть: их оставляют по пути к кладбищу. На Донбассе каких только переселенцев и обычаев не переплелось. Сосновые веточки на похоронах – это привычка от приехавших с севера России. Никто толком объяснить смысл этого ёлочного обряда не мог, и лишь всезнающая рыжуля докопалась до языческих времён: ветки не просто бросают, а обязательно иголками в сторону кладбища, чтобы они мешали покойнику вернуться домой за кем-то из родных. Только вот позёмка перевернула их по своему хотению. Чур, не его!

На окраине посёлка у случайного водителя стареньких «жигулей» хватило сердобольности без лишних расспросов подбросить попутчика почти до «серой зоны». Война для жителей прифронтовой полосы стала привычной, она копошилась как крот в огороде – надоедливо, но и не вывести. Хотя мужики уверяли: если набросать в норы кусочки карбида и полить приправу водой, то от едкого запаха подземной реакции убежать могут. Но – к соседям.

Только вот где взять столько карбида на всю Украину, вдруг навалившуюся своими нациками на Донбасс? Конечно, кто-то не надел кастрюли на голову, не славит Бандеру. И мамкины родственники с Волыни на похоронах ругать в открытую нынешнюю киевскую власть не осмеливались, но глаз тоже ни разу не подняли на разрушенные снарядами дома в посёлке. Понимали, кто убил родную кровинушку. Похоронили, помолились и обратно уехали туда же, откуда выбранная ими власть продолжает убивать уже других сородичей. Самая странная из всех войн…

Ноги, словно в родной дом, вели Артёма на «Тэшку». Увидеть и обнять там сослуживцев. Почувствовать теплый шершавый язык Шнурка на своём лице. Извиниться перед командиром. Расспросить о произошедшем. Но и это откладывалось на потом.

Перепоясался платком, который незаметно стянул с пояса при Вальке, опустил уши в шапке-ушанке, заправил одну штанину в бурки, вторую оставил навыпуск. Ну, и где суворовец Тульского СВУ, где боец Республики, разведчик «Тэшки» Артём Воевода? Побирушка войны.

Глава 10

3 взвод 6 роты МО РФ

«Ну, и где ты, суворовец Воевода?»

Начальник училища подвинул личное дело пропавшего воспитанника, вгляделся в его фотографию, словно по ответному взгляду мог вычислить прибежище беглеца. Хотя утверждался всё больше и больше – тот подался на родину. Чтобы окончательно удостовериться в этом, оставалось дождаться ответа с пунктов перехода границы. Авось пограничники успеют перехватить…

Подошёл к окну. Строители выравнивали стенд «Родиться – так в России. Служить – так в ВДВ». За их работой с соседнего плаката вприщур смотрел первый командующий десантными войсками Василий Филиппович Маргелов: «Десантники – мужество первого класса, храбрость первой категории, готовность номер один».

Плац и спортгородок пусты – непогода загнала всех в помещения. Лишь у входа сиротливая скульп– тура суворовца с чемоданом в руках. Вдали – застывшее до весны городское колесо обозрения. Суворовцы всё чаще берут билеты на аттракцион, чтобы показать девочкам закрытую от сторонних глаз территорию городка. Где купить билет, чтобы подняться вот так и увидеть бегляшку Воеводу?

Стук в дверь прервал размышления.

– Разрешите, товарищ полковник?

Лёгок на помине – майор Кубышка. Увидев на столе личное дело Воеводы, вытянулся тоньше стоявшей у входа вешалки. Хотя для него не составляло секрета, по какому поводу срочный вызов к вернувшемуся из командировки полковнику. Не стал терять время и тот:

– Я считаю недостаточными попытки поиска Воеводы, которые вы предприняли в первые часы после его исчезновения.

– Товарищ полковник. Согласно инструкции были отправлены патрули на вокзалы, дана ориентировка с размноженной фотографией в отделение полиции…

– Закрывать нужно сначала самые дальние пути отхода, а потом сужать круг. Вы помнили, что он с Донбасса?

– Ну не рванёт же он туда! Говорят, у него девочка появилась, какая-то Таня. Сейчас пытаемся установить адрес.

– Такие пацаны побегут не к девочкам, а на вой– ну, – не согласился полковник.

Сказал и сам же усмехнулся, увидев в окно, как навстречу взводу восьмиклассников торопилась в медпункт медсестра Зиночка в наброшенной на плечи шубейке. Головы суворовцев, как подсолнухи за солнцем, повернулись за ней, кто-то в середине взвода наступил соседу на ногу, и в секунду воинский строй превратился в кучу-малу. Всё естественно: в этом возрасте ребята по матерям начинают скучать меньше, чем по невестам. Да и по сводкам из медсанчасти в день дежурства Зиночки процент обращений за помощью прыгает, как явка избирателей при голосовании за нужных депутатов. Так что насчёт категоричного мнения о побеге на войну вместо девочек он явно погорячился и отрабатывать женскую линию тоже необходимо.

А Кубышка, конечно же, не виноват. Что-то случилось внутри взвода, раз суворовец не дотерпел до 21 ноября всего трёх дней.

– Побеседуйте плотнее с ребятами. Не найдём и не устраним причину, по которой случился срыв, будем обречены на повторение подобного. Свободны.

Вышедший из кабинета командир роты вернулся практически мгновенно. Листок в руках говорил о новостях, и он молча прочёл телеграмму о гибели крёстного, опекавшего Артёма. Тем не менее остался при своём мнении.