Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов Страница 20

Открыв дверь, пошарил вытянутой рукой в прихожке. Выудил оттуда веник, обмёл валенки и только после этого вошёл внутрь бытовки. Оставшийся без присмотра Артём торопливо огляделся. Бежать? Но есть ли смысл? Сколько он проспал?

Намерился посмотреть время, но вовремя остановился. Нету мамкиных часов. А других он носить не станет. Пусть хоть золотые упадут с небес. Летом специально приедет на выпуск их третьего взвода шестой роты. И посмотрит в глаза каждому однокашнику. И никого не простит…

– Официанта вызывали? – картинно возник на пороге хозяин домика, держа в руках поднос. Он оказался наполнен снедью, а красный термос в центре вообще красовался как кум королю и сват министру. Вокруг него ярко-жёлтыми цыплятками подобострастно катались мандаринки, пытались найти себе устойчивое пристанище варёные яйца.

По мере приближения скатерти-самобранки Артём различил также хлеб, ломтики сала, дольки чеснока, лука, щепотку соли. Не обед в суворовском, конечно, но и от такого застолья только полный идиот мог сбежать. А на блок-посту они сало насаживали на палочки и топили на костре, подставляя под стекающий жир корочки хлеба…

– Дочь собирала. Думала, отцу, а получилось, нежданному принцу.

Артём поднял опрокинувшийся при падении стул, подставил под поднос. Соучастие в сервировке стола лесничему понравилось, по крайней мере, вопросов больше не задавал, хотя и стропорез возвращать не торопился. Наколол им пластинку сала, протянул напарнику. Свернувшийся в завиток мёрзлый ломтик Артём снимать с лезвия не стал, взял нож за рукоятку. Лесничий замер, привыкая к повадкам гостя, но Артём уже сунул сало в огонь: я только подогреть. А на деле пусть лесник привыкает, что штык-нож – это просто походное средство выживания. Не более. И спокойно может передаваться из рук в руки…

– А вас как зовут? – не упускал инициативу Артём. – А то неудобно: вы ко мне с добром, а я и не знаю, как обращаться с ответным «спасибо». Я Артёмка.

– А я дядя Лёша. Местный лесничий. Так что ты сейчас в моих владениях. И я должен знать, кто ты и откуда, – хозяин леса налил в пластмассовый стаканчик чаю из термоса. Но протягивать не стал, ожидая начало доклада: баш на баш.

Артём вспомнил, как заинтересованно обернулись пассажиры на автовокзале, когда крёстный при поисках упомянул, что они приехали из Донецка. Постарался сообщить как можно нейтральнее:

– Я из Донецка, дядь Лёш. Не были у нас?

Лесничий с недоверием посмотрел на соседа, вранья не усмотрел и щедро долил в стакан чаю. Ура, Донбасс всё же рулит!

В ответ на чайную добавку Артём, уложив на хлеб поджарившееся с краев сало, протянул бутерброд хозяину. Последний раз вот так на равных за обедом он сидел с майором-артиллеристом. Как он там? Панствует? Занозой сидит лишь то, что не рассказал «Матвею» про карту. Но тот сам виноват: вместо того чтобы выслушать донесение, захлопнул наручники. Кому лучше сделал?

– А тут как оказался? – присел на чурбачок лесничий.

«…Просто не всю правду».

– Папка умер, мамка погибла под бомбёжкой. Привезли сюда. Учиться. А кому я тут нужен, дядь Лёш, если чужак?

«Такая у сирот доля горькая», – для сердобольности дополнил монолог долгим вздохом. И лесничему после этого оставалось снова плеснуть настоянного на травах, разбавленного клубничным вареньем и сдобренного долькой лимона чая.

Только ведь в лесу тоже не лохи работают, здесь носы и другие части тела морозят не только пай-мальчики, а и всякого рода бомжи с криминальным прошлым. Последним глотком чая поделиться можно, но и одному только честному взгляду довериться – себе дороже.

– Штуковина откуда? – кивнул на стропорез.

– У бомжа украл, – начал наговаривать на себя Артём. Оправдываются и выставляют себя пушистыми зайками как раз подозрительные люди. А он во всём сознаётся, даже в неблаговидном поступке. Тем более нож в самом деле как бы украден. Пусть и не у бомжа. И не им… – А что он, дядь Лёш? Валяется пьяный, нож рядом, бери кто хочешь. А если наркоман какой завладеет да бросится с ним на людей? Он же с двух сторон режет.

Останься в термосе чай, остатки точно ушли бы дончанину за бдительность. А так только дружеский хлопок по плечу да шоколадка «Алёнка» из кармана, вряд ли предназначавшаяся к общему столу. Не, Донбасс в России точно как палочка-выручалочка. А «Алёнку», небось, дочери припас. Отец ему из шахты тоже приносил вкусности «от зайчика»…

Чтобы отмести новые расспросы, пояснил главное:

– На платформе перерыв в расписании, вот я и пошёл сдуру посмотреть зимний лес. У нас, вы же знаете, степь да терриконы. А тут красотища! Только вот леший заплутал.

И с ходу сам в наступление:

– А чего это в лес привезли домик? Вор же может залезть.

То, что сам только что пытался вскрыть дверь – это не считается, это просто попытка согреться, не более. На подобные мелочи даже не стоит обращать внимания, замок-то не сорван.

Всё бы так, да только ведь неслучайно и он, лесничий Алексей Субботин, оказался в этом медвежьем углу с лыжами на босы валенки. Через месяц-полтора сюда придут лесорубы. А с ними не забалуешь, у них психология своя – рубить, а не сажать.

– После нового года будем рубить эти сосны. Домик для обогрева и пригодится.

– А зачем рубить? На дрова?

– Может, и на дрова пойдут.

– Жалко. Хорошие, крепкие.

– Это только на вид. В лесу нам не на красоту смотреть приходится, а на верхушки деревьев. Оттуда дерево начинает хиреть и сохнуть, куда соки перестают доходить. Так что тридцать четыре сосны на этом квадрате под корешок. Поштучно. Отож.

Лесничий вытащил из-за пазухи сложенную в квадратики карту, она привычно разложилась на лоскутное одеяло, где разноцветные заплатки наползали друг на друга. Не карта боевых позиций нациков, конечно, но из любопытства Артём успел отметить: осинник – в зелёных цветах, берёза – в синих, сосна – жёлтые пятна, ель – коричневые. В центре выделялась чёрная клякса, в которой и стояла названная цифра 34.

– Короед, сволочь, – постучал по кляксе указательным пальцем лесничий. – Если не провести санитарную рубку, через год-два уже весь квартал заразится. Это тебе не опята.

– А они что? – не понял Артём. – Грибы же.

– Это вам они грибы, а дереву – неизбежная гибель. Если грибница проникла в какую щель ствола – дерева не спасти. Здоровые сосны сами заливают повреждения смолой, а тут лесу