На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко Страница 2

Бурятинское любовное нытье выводило из равновесия.

– Как ты не можешь понять, что на лекциях телефоны отключают, это же прописной закон.

С каждым днём злость на его назойливость набирала обороты. Отдирать его липучесть уже не хватало сил. Это равносильно иметь дело с человеком, имеющим два носа или третье ухо на затылке. Его невозможно убедить в том, что достаточно всего единственного звонка, чтобы договориться о встрече, если он без неё не может убить свободное время! У неё такого времени нет. Учеба на последнем курсе медицинского университета, спортивное скалолазание забирают его сполна, а если выкраиваются свободные минутки, то она лучше с пристрастием лишний раз поплавает в Интернете в поисках мудрых мыслей и высказываний, коротких историй знакомств с далеко идущими последствиями, расскажет свою придуманную историю и будет ждать отклик какого-нибудь остроумного парня. Она упорно не даёт своего фото синеглазой красавицы желающим с нею познакомиться. Зачем? Достаточно того личного психологического портрета неравнодушной души к окружающей действительности, того добра и света, которое она несет как медик и будет нести людям в будущем. Отрицает тот мир, где преобладает жестокость, наглость, хамство – те главные атрибуты, на которых, по её мнению, люди, обладающие этими свойствами, строят сегодняшнее общество. Жестокость у них всегда на переднем плане, в первом окопе. Она позволяет добиваться поставленной цели. Великие правители и полководцы – люди весьма жестокие, но жестокость эта рациональная и обусловлена властью. Размазня с милыми намерениями – неизбежный разрушитель доставшегося наследия.

В своём блоге Слада сообщала о себе, что не лишена симпатии, с правильными чертами лица, синеокая высокая блондинка, носит пышные волосы, рассыпанные по спине, но чаще всего собирает в комок на затылке, чтобы не мешали скалолазанию. Если кто-то жаждет любви, то пусть сначала полюбит её внутренний мир, а потом уж всё остальное. Таким же образом она ищет пусть пока не спутника жизни, но интересного собеседника. Необязательно твердого единомышленника, но человека с фантазией, мысль которого не застревает в эротических картинках, хотя она отнюдь не бракует такой вид искусства, но всему есть мера. Для неё важно стремление лететь к звёздам, где рожаются новые миры и накапливаются новые аномалии разума и мыслей, которые можно жать, как ниву – щедрой и умелой рукой сеятеля.

И, сдаётся ей, такого собеседника нашла, встречается с ним почти каждый день. Он тоже выходит без фото, говоря о себе, что он нормальный парень с типичным русским лицом. Он заинтересовал своей легендой о любви, легендой, ему не известной, но она свершится в полёте, когда научится летать. Но как это сделает, сам не знает, фантазирует, уверенный, что его фантазии выльются в реальные действия.

Делить себя на две части Сладе становится всё тяжелее и тяжелее. Она, конечно, не против сытой жизни, достатка, приятных всяческих маленьких бытовых удобств, о которых Бурятин бесконечно трезвонит, потрясая тугим кошельком, чаще – его папы, дающего все земные блага, против которых она ничего не имеет. Например, иногда выпить дорогого вина, сесть за руль надежной удобной машины, сходить на спектакль, когда приезжает московская труппа, или тот же весёлый пикник, но не делать из всего этого властвующую над сознанием и бытиём корону и не подчеркивать свою доступность ко всем благам и считать себя неизбежным членом избранного общества.

Буратинчик, Слада его так зовёт за созвучную фамилию Бурятин и за те пять золотых, которые у него всегда есть, не годится в её кумиры, и она не собирается опираться на его руку, хотя он уж добился согласия на брак от своих родителей. Она же благословения не просит. И спешить не собирается. Впереди целый курс университета, и бегать на лекции брюхатой бабой – не её удовольствие.

Ну хватит об этом, сколько можно подчеркивать своё неудовлетворение, что это не мой фетиш, сколько можно вкатываться в эти липучки, обсевшие тебя по самый пояс. Хоть выбрасывай на свалку джинсы, их не отстираешь, не оберёшь! Уж в который раз отругала себя за легкомысленное увлечение.

А с этим заочным мальчиком никаких липучек? Пока нет, он интригует своим типично русским лицом, да и с типично русским именем Вячеслав Егорычев. Каков же парень наяву?

Она засмеялась своим эротическим мыслям: Славик – типичный русский парень, типичный русский мужик высокой комплекции, как и её надоевший поклонник, которого она попросту уже не любит, да, похоже, никогда не любила. То короткое увлечение считала теперь ошибкой. А без любви чиста дорога только до порога. Дальше слякоть и грязь.

Вовремя бы окатиться холодной отрезвляющей волной. Пока не хватает духу на этот ледяной ушат. Но скоро она его выльет на себя, несмотря на полугодовое плотное знакомство и его притязательные мечты.

* * *

Лететь Егорычеву предстояло несколько часов. Несчастные люди, верящие в гадание. Пустые слова не составляют ношу и не греют, как зимнее солнце.

Но разве недостаточно полёта, чтобы влюбиться? Сколько угодно историй, когда влюбляются с первого взгляда и на всю жизнь. А взгляд – это всего лишь миг в жизни каждого человека! К счастью, миг этот может протянуться да самой смерти. У Вячеслава в этом полёте ничего не выгорало: ночь не новогодняя, а полёт не самостоятельный. Гадание – полная чушь собачья, в лётное училище он никогда не собирался. У него уже есть интересная и нормальная профессия программиста, полученная в годы службы. На кусок хлеба заработает, а с маслом или только с солью, пожалуй, будет зависеть от него самого. Мама в его городе держит очень шикарное место в одной авторитетной фирме и с нетерпением ждёт его возвращения. Он будет летать по Интернету, знакомиться с девчонками заочно, как это ему удалось в последние месяцы службы. Неужели эти полеты имела в виду цыганка?

Всё может быть.

Он уселся в кресло самолета рядом с очаровательной блондинкой.

– Вячеслав, – представился он соседке и подумал: «Не она ли?»

– Светлана, – холодно ответила девушка и повернулась в сторону правого соседа. Слава заметил на пальчике дамы обручальное кольцо.

«Что и требовалось доказать, – успокоил он себя, – это совсем не тот полёт. И забудем о гаданье».

И услышал шелест кленовых листьев, а среди них шепот:

«Не торопись зачёркивать будущее. Помни!»

«Ладно-ладно», – загудели его мысли вместе с моторами. А мысли всё те же: о свободе, о будущей