На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко Страница 14

– Я верю! Но большие деньги портят человека.

5

После новогодних праздников и придуманной Сладой поездки к самодельному трамплину этого невообразимого чудака Гера Бурятин почувствовал резкое охлаждение своей подруги. Гера не без основания считал – невесты. Знакомство с родителями Слады, как Гера окрестил неофициальную помолвку, сочности отношениям не принесло. Напротив, потянуло суховеем. Обещанная официальная помолвка на 8 Марта под вопросом. Вопрос этот пошатнул самоуверенность Геры, возомнившего о своей неотразимости. Если раньше Слада ссылалась на институт, на широкую практику в клинике, подготовку к сдаче госэкзаменов, пропуская назначенные свидания, то теперь заявила, что не видит в нём прочной материальной опоры, поскольку за душой Гера ничего не имеет. Не только высшего образования, но своего заработка, по существу, пользуется отцовским покровительством в строительном бизнесе и состоит у него на побегушках. Она замечала, что при отце он тише воды, ниже травы, но на людях груб, самоуверен, считает себя незаурядной личностью, разъезжает на дорогой иномарке.

Мордашка у него недурна. Тонкие черты с контрастной черной шевелюрой и тонкие усики вызывают симпатию, атлетическая фигура закрепляет мужскую красоту. В юности играл в юниорской баскетбольной команде города, бросил спорт, как сам признался, из-за лени. Познакомились они в результате несчастного случая на стройке. Бурятину-старшему сообщили о падении человека с третьего этажа. Сам не поехал, отправил сына. Слада в качестве практикантки оказалась в бригаде «скорой помощи». С той сумбурной встречи он запал на неё. Это было год назад. Гера считает его лучшим в своей жизни. За плечами у него срочная служба в армии, учеба в строительном техникуме. На институт замахиваться не стал, не верил в свои силы, хотя папаша мог устроить поступление.

Бурятин быстро разыскал своего соперника. Им оказался программист районного многофункционального центра «Мои документы», бывший контрактник, десантник Вячеслав Егорычев. Гера решил с ним поговорить по-мужски. Подбирался к нему медленно и осторожно, изучал. Обыкновенный парень, каких полно в городе, почти его ровесник, звёзд с неба не хватал, чем мог увлечь Сладу? Решил никого из друзей не посвящать в свою тайну. Не позволяла гордость лидера.

Семья у Слады, как и она сама, сплошь романтики. Отец Святослав – геолог, мать Марианна – тоже. Сын-первенец Всеволод, младшая сестра – Любомира, самый малый братишка – Милослав. У всех сложносоставные славянские имена. Оригинальничают, не иначе. Слада с гордостью говорила, что предки у них русские инженеры, строили Николаевскую железную дорогу – Транссиб. Потом служили большевикам. В советские времена о родословной умалчивалось, теперь она рассказывает о генеалогическом древе с гордостью. Саму Любосладу постоянно заносит куда-то. То она сплавлялась с компашкой по горной реке в Саянах, то забралась на Белуху, правда, полного восхождения у неё не было, оставили, как новичка, в лагере на высоте три тысячи километров, то она понеслась к какому-то чудаку, самодеятельному прыгуну. Им-то и оказался Егорычев, с которым она познакомилась заочно, находя время для переписки. К сожалению, с ним такого времени у неё всегда мало. Особенно в последнее время.

Бурятин проследил путь предполагаемого конкурента от конторы к дому. Этот чувак не имел даже машины. В годы службы она ему ни к чему, но теперь-то? Ездит на работу на автобусе. Не могла Слада на него запасть, здесь кто-то другой затесался, не иначе. За выяснением личности и слежки пролетел январь и заканчивался февраль. Гера однажды все же решил поговорить с чуваком по-мужски с поддержкой друзей, но в последний момент отказался от затеи, сомневаясь в явном конкуренте. Попросту струсил, убедившись, что имеет дело с крепким и смелым парнем, откладывая столкновение на завтра, на потом. И как гром среди ясного неба громыхнуло объявление о специальной военной операции по защите жителей Донбасса. Гром, конечно, сильно не напугал: слишком далеко те земли. Неприятно скребнула мысль: что дальше, надолго ли? Спортивная молодость уготовила Бурятину службу в десантных войсках, восторга не испытал, даже клял за накачанные мышцы, считал себя интеллектуалом. Например, хорошо знал любовную лирику Есенина, обладал эффектными жестами при чтении стихов, вызывая восторги у прекрасного пола. И уж десантники всегда востребованы в военных заварушках. Этот же болван Егорычев, очевидно, слеплен для такой грубой работы, поскольку, отслужив срочную, подписал контракт на три года. И вот вернулся, встал поперек горла. Знакомство с семьей Слады ни к чему не привело.

Из рассказов Слады о житье-бытье Бурятин сделал вывод, что отец у неё такой же непоседа, как и она сама. Одна профессия – геолог – говорит о многом, Кстати, мать тоже ягода с одного поля. Гордиенко имели четырехкомнатную квартиру в студенческом городке, как её называли, «малолитражку-хрущёвку». Давали в центре города, но из трех комнат. Семья у Святослава только что пополнилась первенцем-сыном. Ему в управлении так и сказали: «Дарёному коню зубы не смотрят – бери, пока дают». Не в коне, понятное дело, и не в зубах, в самой стране, которую разгромили, на первый взгляд бескровно, развалив, как спичечный домик, если не брать во внимание холодную войну. А как не брать, коли ею порожден разгром страны, хаос во всех отраслях, уничтожение предприятий, рабочих мест, последовавший беспредел чиновников и бандитизм братков. И действительно, надо было хватать то, что ещё осталось в резерве, а бандитские группировки не наложили на государственную собственность кровавую руку. Но она таяла, как стала таять программа поисковых работ из-за отсутствия финансирования, и, разумеется, последовало сокращение штата управления геологов. Гордиенко с женой под балласт не подпадали как молодые и перспективные специалисты, безупречно отработавшие несколько сезонов в полевых условиях северных широт.

Нестабильные и ужасные девяностые заканчивались для семьи почти благополучно, хотя в целом экономисты подсчитали, что урон от развала Союза оценивается почти в два с половиной раз больше урона от Великой Отечественной войны. Пауза в деторождении была прервана появлением на свет Слады, а затем Любомиры и Милославы. Как бы они шестеро разместились в трехкомнатной? Малолитражка устроила более с некоторым комфортом: родители в одной, сын в самой крохотной, дочки – в большой. Сначала стояла одна широкая кровать для малышек, стали подрастать, приобрели две, потом третью поставили. Четвертая комната служила как общая, где смотрели телевизор, так называемая гостинка. Конечно, на столь претенциозное назначение она не тянула из-за малого объема, но так уж повелось в российских семьях – хотя бы щегольнуть названием, пустить пыль в глаза зазнайкам, знакомым геологам индусам и европейцам, которым не пришлось восстанавливать столько жилья после разрушительных войн