Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский Страница 10

поговорив, резонно подумала Маргарита. – Любая женщина хочет быть хозяйкой в своём гнёздышке. Это уж так мы устроены. Ну, ничего, время покажет, кто из нас прав!» Нет, у неё не имелось обиды на Ольгу, да и не могло быть. И квартирой теперь она не вправе распоряжаться, потому что квартира теперь принадлежит её семье, и они вправе поступать с ней так, как им захочется. Так когда-то решил Герман Михайлович, а если он решил, значит, так и будет. А всех денег не заработаешь, всего не захватишь. Что это так, Маргарита по-настоящему убедилась после случая с дочерью. Уж на что она была хваткая, но не помогла ей хватка, если всё так печально закончилось. Теперь – одно к одному – неизвестно, что будет с Семёном.

Даже не внесло окончательной ясности сообщение Евсея Евгеньевича; его телефон она тоже нашла в записной книжке мужа, когда понадобился хороший адвокат для Семёна. Если был телефон, значит, что-то связывало мужа с этим человеком со странной фамилией Ветер. Но что бы она ни значила и как к ней ни относись, но в любом случае Маргарита держала с адвокатом дистанцию, наученная постыдным опытом общения с прежним адвокатом Померанцевым. Поэтому, предварительно всё-таки узнав его отношения с Германом Михайловичем и не заподозрив ничего подозрительного и негативного, дала согласие на сотрудничество, оформила официальный договор, отвалив довольно круглую сумму. И первым его сообщением было сообщение об указе Президента, сказанное таким тоном, будто это был его собственный указ:

– Маргарита Леонидовна, спешу сообщить вам, что вышел указ о привлечении подследственных к добровольной мобилизации и подписании ими договора с Министерством обороны, что освобождает их от уголовного преследования, и Семён Иванович дал согласие воспользоваться этой возможностью.

Она задумалась и ответила:

– Радоваться-то нечему: ещё неизвестно, как всё выйдет на самом деле и где выгадаешь, а где прогадаешь, и что безопаснее: несколько лет провести в заключении или получить пулю в первом же бою.

– Всё это так, но это его воля, и я всё сделал, чтобы он сделал выбор. Думаю, это неплохой выбор!

«А сам-то ты отправил бы своего сына, будь он у тебя, под пули или всякими путями постарался облегчить его участь, а то и вовсе «отмазать?» – подумала она и сказала:

– В любом случае вам спасибо за общее содействие… Остаёмся на связи.

Коротко поговорив с адвокатом, Маргарита невольно задумалась, вспоминая недавние разговоры, и вдруг поняла, что они ни о чём, а все потуги Ольги, адвоката, её самой – это всего лишь бесплодное успокоение души. Как если пришлось бы держать перед кем-то ответ на вопрос: «А как ты помогла отцу своих детей (мужу, подзащитному)?» – каждый бы из них был вправе уверенно сказать: «Я сделал или сделала, что мог или могла». И ведь не возразишь, а лишь промолчишь и согласишься с неутешительной мыслью: «А сделать-то ничего никто не сумел». И если адвоката будет не в чем укорить, то для остальных-то этот вопрос покажется колким.

8

Арест Прибылого перепутал планы Антона Безрукова. В ближайшие дни он собирался пойти с невестой в загс и подать заявление о бракосочетании, а после с Семёном и Ольгой отметить это событие. Лучше бы, конечно, сходить в ресторан, но Прибылым некому отдать дочку на временное попечение. Был вариант с Маргаритой, но у той самой голова распухла от Виолки. Но и с собой не возьмёшь годовалую малышку, а возьмёшь, то будут проблемы, а хотелось относительно спокойно пообщаться, порадоваться событию. Но теперь эти хлопоты и заботы оказались бесполезными. Придётся и заявление подавать, и устраивать свадьбу без Семёна, которого Антон собирался взять свидетелем. Теперь всё, связанное с ним, отменялось. А ему очень хотелось познакомить друга со своей Антониной, о которой он несколько раз упоминал вскользь, вроде бы несерьёзно. Сказал только, что её имя созвучно с его именем, что познакомился с ней в военкомате, когда оформлял денежное довольствие, а она – в этот момент Антону всегда хотелось горестно вздохнуть – тоже оформляла, только документы на погибшего мужа. Было это летом, когда Антон вернулся после ранения. У Антонины имелся десятилетний сын, но в это было трудно поверить, глядя на стройную девушку – так ему, по крайней мере, казалось. И вообще она была какая-то светлая: волосы, глаза, руки, только губы показались необычно красными, словно у обиженного человека.

Она хотя и была в трауре, но, познакомившись с Антоном, помаленьку-полегоньку, встречаясь с ним, оттаяла. Начала улыбаться. И как-то так сложилось, будто само собой, что она привязалась к нему, а когда уехали на дачу мать с сыном, то он жил у неё почти до самой школы, когда мать с внуком возвратились в город. Первое время Антон не верил в её привязанность, не понимая, как женщина, совсем недавно потерявшая мужа, забыв обо всём на свете, словно никогда не видела мужчин, привязалась к нему. Да и он-то зачем ей нужен, косорукий? Но когда она призналась, что не видела мужа почти два года с сентябрьской мобилизации 2022 года и ни разу за это время не изменила ему, терпеливо подавляя тоску, от которой иногда хотелось удавиться, дожидаясь и дожидаясь его возвращения, но вместе его самого пришёл цинковый гроб. И что ей оставалось тогда делать? Оставалось встретить Безрукова. И встретила в военкомате, и он, словно оправдывая фамилию, оказался ну… не безруким, а раненным в руку. Но это её не смутило, а смутил тоскливый и зовущий взгляд, перед которым она не устояла.

С тех недель всё и началось по-настоящему. Антон о своих планах с ней загодя не говорил Семёну, хотел ему сделать сюрприз, но теперь всё сорвалось. Это и огорчало. Тем более что одно событие наложилось на другое, и это «другое» заставило задуматься. Он словно с обратной стороны посмотрел на Прибылого и, на какое-то время отбросив фронтовую привязанность, заметил в нём сильно изменившийся характер. В окопах на передней линии он был иным человеком, хотя тогда Антон мало знал его, но и тех немногих эпизодов было достаточно, чтобы понять его сущность. Ведь на фронте человек очень быстро раскрывается, даже если он молчун, но даже и молчун проявляет свою сущность поступками. И, судя по ним, Антон ни разу не усомнился в сержанте Прибылом, разве только его «командировка» в распоряжение начбата пошатнула на короткое время мнение о нём. Но он у майора не задержался, вернулся с повышением в звании и получил под своё начало