Наша кровь - Хесус Лара Страница 9

— Это тебе,— сказал Туми, протягивая жене юбку и кофточку.

Она с благодарностью приняла их и прошептала:

— Как раз то, что мне нужно.

Только сейчас Туми обратил внимание, что кофта у Фортуны вся в заплатах. Потом, когда он распределял подарки детям, Фортуна сказала: — Я уже давно собиралась купить им рубашки, да ведь на все не заработаешь.

Тут же были розданы лакомства, и ребятишки накинулись на них, шумно изъявляя восторг. Им никогда не приходилось пробовать ничего подобного. Только в городе и сыщешь такие вкусные вещи. Глядя, каким счастьем сияют детские рожицы и какой нежностью светятся глаза жены, Туми почувствовал, что сердце его наполняется неведомой ему дотоле радостью.

Когда дети покончили с лакомствами, Туми вспомнил о деньгах.

— А это на расходы,— сказал он, протягивая Фортуне пачку денег.

— Вот замечательно! — с волнением воскликнула она.— Теперь хватит и на картошку и на кукурузу.

4

Заработок у Туми был более или менее постоянным. Однако, как он ни урезывал свои расходы, сбережения накапливались медленно. Вернуть долг нищему удалось не сразу. Скопив немного денег и купив подарки для семьи, он опять призанял в долг и отправился домой. Там его заждались и встретили с радостным волнением. Дети ластились к отцу и со слезами говорили, что он забыл их, а ведь им совсем нечего есть, мать плачет каждый день. Они не могли налюбоваться одеждой, которую отец вытащил из узла, и с наслаждением поедали сладости.

Так — то занимая деньги, то возвращая их, чтобы тут же снова занять на покупку одежды и лакомств,— Туми все чаще отправлялся ночью домой, неся под мышкой узелок. Его приходы в деревню ни для кого не были тайной, однако никто об этом не болтал, остерегаясь, как бы слух о появлении Туми не дошел до жестокого и мстительного генерала; ведь тот, чего доброго, вновь науськает на него полицию, а полиция — крестьяне это знали по опыту — ни перед чем не остановится, лишь бы затравить бедняка. Батраки не забывали, что Туми свой человек, такой же обездоленный, как и они.

Однажды Туми встретил в селе понго и от него услышал дурные вести. Надсмотрщик Фрукту, известный подхалим и наушник, разболтал в усадьбе о посещениях Туми.

Хозяин рассвирепел, но, как ни странно, обратил свой гнев не против Туми, а против самого доносчика. Он кричал, что не желает даже слышать имени этого дикаря, и пообещал раскроить череп каждому, кто сунется к нему с подобными сплетнями. Ябедник выскочил, как говорится, поджав хвост. Всю эту сцену наблюдал из соседней комнаты слуга, дядюшка Апули, он-то и рассказал обо всем батракам.

Поведение генерала ставило Туми в тупик. Донос надсмотрщика должен был, в сущности, иметь совсем иные результаты. Следовало ожидать, что хозяин постарается добить свою жертву. Впрочем, не надо забывать, ведь богачи хитры. Их слова и дела частенько расходятся с тайным замыслом. Думают одно, а говорят совсем другое. Ничего удивительного, если генерал постарается ввести беднягу в заблуждение, чтобы потом застичь его врасплох. Но до каких пор будет продолжаться такое положение? Похоже на то, что хозяину хотелось похоронить историю со злосчастными куплетами, а для этого следовало поменьше напоминать ему о Туми. Бедняга думал и гадал до тех пор, пока совсем не запутался в клубке противоречий. Он не мог решить, как вести себя в отношении генерала Кастильехо. Порой ему казалось, что все предосторожности теперь ни к чему и он может свободно появляться в деревне хоть днем, хоть ночью. Но тут перед ним, словно призрак, вставала полиция, и он приходил в смятение. Наконец Туми решил спросить слуг генерала, какого они мнения на этот счет; они считали, что его страхи напрасны, но все же пообещали быть настороже в тот день, когда Туми придет домой на побывку.

И вот однажды случай свел Туми с генералом, как раз когда он впервые осмелился прикатить в деревню днем на грузовике. Не успел Туми спрыгнуть и стряхнуть пончо, как лицом к лицу столкнулся с генералом, выходившим из кабины. Разумеется, встреча была не из приятных.

— Привет, Туми,— бросил генерал грубовато, но беззлобно и, повернувшись к нему спиной, направился к лошади, быстро вскочил на нее и поскакал по дороге к поместью.

С перепугу Туми не решился пойти прямо в деревню. Покружив немного, он отправился к Асунте, вдове двоюродного брата. Однако ночью, не заметив ничего подозрительного, Туми осторожно вышел из своего убежища.

Так определилось наконец положение Туми. Генерал, как видно, и в самом деле забыл историю с куплетом и ничуть не заботился о судьбе крестьянина, сбежавшего по дороге в колонию Чапаре. И Туми почувствовал себя совершенно свободным.

Много дней Туми лелеял мечту навсегда вернуться в родной дом. Земля влекла его к себе с неодолимой силой, он тосковал по ней; его останавливал только вопрос об участке. Об аренде прежнего поля и мечтать нечего: Кастильехо слышать не хотел о Туми. Но если б удалось получить клочок земли в соседнем поместье, Туми без колебаний покинул бы город.

С этими мыслями Туми отправился в деревню. Он отнес ягненка одному богачу, пару цыплят — другому, поросенка — третьему. Его дары повсюду охотно принимались, но отказ везде звучал одинаково: никто из помещиков не нуждался в арендаторах. Две помещицы, добродетельные старые девы, известные под кличкой «Святоши», пользовались высоким уважением у жителей долины. Они сочли слишком жестоким отказать Туми и предложили ему войти с ними «в долю». Из двух зол следует выбрать меньшее, но, прежде чем принять решение, надо осмотреть участок. Оказалось, что обширное запущенное поле почти сплошь пестрело пятнами вредоносной селитры; заключить сделку не пришлось.

Словом, Туми не оставалось ничего другого, как по-прежнему работать в городе каменщиком. Тяжелая работа требовала немалых усилий, а заработка, казавшегося поначалу не таким уж низким, едва хватало на жизнь. Все же ему удавалось поддерживать семью. Теперь у всех была одежда, дети не жаловались на голод, а вскоре уже не придется занимать деньги.

Как-то утром нищий не смог подняться с постели.

— Мне плохо,— сказал он Туми,— пришел мой конец.

Взглянув на старика, Туми испугался, как бы старик и впрямь не умер, и решил отвезти его в больницу.