Наша кровь - Хесус Лара Страница 14

— Если понадобится что-нибудь починить, поправить...— настаивала Фортуна.

— Мы как раз искали каменщика,— откликнулась младшая, Мария дель Росарио.

И вот, уже стоя у ворот, они договорились, что Туми займется приведением дома в порядок за обычную в этих местах поденную плату, ну и в зависимости от своего усердия. К работе он может приступить хоть завтра. Туми и Фортуна счастливые возвращались домой, не переставая расхваливать любезность и обходительность сеньорит.

— От богачей,— с жаром говорила жена,— мы еще никогда не видели такой приветливости. Может, это оттого, что хозяйки много молятся богу? Ты видел, как они шли с молитвенником и четками? А сколько святых в комнате!

— Да, они очень набожные,— заметил муж. Потом, думая о другом, добавил: — Наконец-то я нашел работу. Теперь мне не придется больше гонять дома мух да бродить по деревне, как бездомный пес.

— Да,— подхватила Фортуна.— Ты можешь жить спокойно. И не надо резать вторую овцу, пожалуй, и так обойдемся. Знаешь, я ведь почти все деньги истратила на закупки.

— Я нашел работу,— повторял Туми,— теперь тебе не придется так мучиться.

В тот день Фортуна встала раньше обычного и до восхода солнца приготовила завтрак. Туми поспешил на работу, а она, поручив Миките вовремя приготовить и отнести отцу полдник, отправилась к подножию горы, чтобы перехватить по дороге яйца.

Туми подошел к дому в тот момент, когда хозяйки с молитвенником и четками выходили из молельни. Они еще не успели позавтракать и уговорили Туми выпить перед началом работы обычную кружку кофе с краюшкой хлеба.

Туми прикинул: дел здесь хватит надолго, внутри дом оказался в еще худшем состоянии, чем снаружи. Туми всегда считал, что трудиться надо честно и добросовестно, без обмана. Иные пареньки в городе норовили работать поменьше и получать побольше. Но здесь, решил он, мало работать усердно и на совесть — этого хозяйки и впрямь заслужили своей приветливостью и сердечностью,— необходимо показать себя настоящим мастером, чтобы они не вздумали торговаться с ним из-за поденной платы или, чего доброго, взять другого каменщика. Размышляя таким образом, Туми принялся за дело: он твердо решил не щадить ни сил, ни времени, лишь бы как следует справиться с делом.

С тем же рвением, что в первый день, он работал и все остальные дни. Хозяйки, довольные таким превосходным каменщиком, удвоили внимание и уделяли ему часть своего завтрака и даже ужина. Завтрак сеньорит совпадал с приходом Микиты, которая приносила отцу поесть, а ужин — с концом рабочего дня. И Туми простодушно считал себя в долгу у хозяек.

Он получил в помощники слугу. Но этот помощник работал так медленно и неохотно, что Туми то и дело понукал его, как ленивого вола.

— Да, да, мастер,— отвечал помощник, когда Туми бранил его, и на некоторое время оживлялся, но вскоре опять работал спустя рукава. Не раз Туми выходил из себя, потом, успокоившись, сам выполнял работу помощника, убежденный в том, что это наилучший способ выгадать время.

Хозяйки не могли нарадоваться на своего каменщика. Работа кипела и спорилась у него в руках, а главное — он не надоедал хозяйкам и не требовал, подобно другим, восьмичасового рабочего дня, он даже не договорился заранее о поденной плате. Им очень нравилось, что он не заикается об авансе и не просит у них и малую толику до получки, между тем как вся семья ходит в отрепьях и сыта чем бог пошлет. И вот однажды, когда он закончил работу, сеньориты позвали его и после обычных дружеских разговоров Мария дель Кармен сказала ему:

— Ты, верно, богат и деньги тебе вовсе не нужны.

— Что вы, хозяюшка,— ответил каменщик,— вы же знаете мое положение.

— Но ведь ты у нас ничего не просишь...

— Да, хозяюшка, мне хотелось, чтобы вы сперва поглядели на мою работу.

— А мы уже поглядели, Туми,— улыбаясь, ответила Мария дель Росарио.— Поглядели.

— И остались довольны,— добавила старшая.— Можешь получить часть платы деньгами, кукурузой или пшеницей.

В тот вечер Туми принес домой и деньги, и мешок кукурузы, навьюченный на осла, собственность великодушных хозяек.

— Вот хорошо! — с облегчением вздохнула Фортуна.— Ведь у нас кукурузы не больше чем на день осталось.

В хижине, казалось, даже воздух затрепетал от радости.

Глава IV

1

Когда Туми вернулся в хижину, Фортуны еще не было дома.

Любо было поглядеть на Микиту, хлопотавшую у очага. В чугунке варился ужин; девочка держалась так уверенно, словно ни минуты не сомневалась в своих непревзойденных способностях поварихи.

Где-то поблизости заблеяли овцы, видно, Хуанчо возвращался домой; младшие ребятишки по-прежнему возились у изгороди со своими глиняными коровками и осликами.

Туми вышел на участок, ему хотелось взглянуть на дорогу: не показалась ли там Фортуна. В этом году пшеница уродилась на славу — густая, ровная, с тяжелыми, уже начинавшими золотиться колосьями. Надвигалась ночь. Из-за поворота появилась Фортуна, она шла легким шагом, неся за спиной небольшой узел. Возвращалась она позже обычного — сегодня нелегко было справиться с делами: на ярмарке собралось меньше народу, чем ожидалось. Зато она принесла Туми кувшин самой лучшей чичи, какую только могла раздобыть в городе.

Ужин получился превосходный. Микита не заставила себя долго ждать, она поставила чугунок во дворе под навесом, принесла миски. Все расселись на полу, вокруг котелка. Фортуна похвалила картофель с чесноком; право, к молодой кухарке не придерешься, девушка все лучше и лучше справляется с хозяйством. Туми поддакивал жене, с любовью глядя на дочку. Микита слушала похвалы с таким безразличным видом, будто это ей не впервой. Хуанчо и младшие ребятишки с жадностью опустошили миски и принялись подбирать крошки.

— Мама, я не наелся,— жалобно пропищал один из малышей.

— И я тоже,— хором подхватили остальные.

Фортуна сидела в нерешительности, но тут вмешалась Микита.

— Мама, в котелке еще осталось. Уж я знаю этих обжор.

Микита, неглупая девушка, отлично понимала, с кем имеет дело. Не могла же она допустить, чтобы братья потом упрекали ее.

Стояла тихая апрельская ночь, она, словно ласковая мать, раскрывала людям свои объятия. Подобно рою быстрокрылых бабочек, временами проносился легкий ветерок. Яркие светлячки на небе освещали с высоты уснувшую землю. Посреди двора рядом с кольями лежала на привязи корова с теленком и не переставая жевала; казалось, она была погружена в глубокие раздумья. Вдали слышались