Судьбы людские - Михаил Иванович Смирнов Страница 87

потом отовсюду стали доноситься соловьиные трели. Да так громко, столько много, аж казалось, уши заложило. А отец поманил за собой и кивнул, мол смотри на траву. Первые лучи легли на траву, и она засверкала всеми цветами радуги. И Павел стоял, опасаясь шагнуть вперед. Казалось, сделай шаг, и вся прелесть утреннего рассвета пропадет. Но отец снова подтолкнул и кивнул, пора домой. И они зашагали по узкой тропке, стараясь не задевать траву, на которой лежали драгоценные росные россыпи…

Да, сны постоянно возвращали его в прошлое. Туда, где были родители и дом, где его ждали. Да, ждали, а он уехал и голову не ломал, как там деревня поживает. Не прирос к ней душой, чужой казалась, когда приезжал на выходные или в отпуск, и всё торопился обратно в город, который стал для него куда ближе, чем родная деревня. И уезжал. Автобус не успеет отъехать от остановки, а он уже мыслями в городе. По нему скучал больше, чем по деревне и родителям. А почему – не знал, а может, не задумывался над этим, потому что большая часть жизнь прошла в городе. А сейчас на склоне лет деревня напомнила о себе. Ночами возвращала туда, где родился и вырос, но душой не прикипел. Взял и выбросил её из сердца. Но почему она на склоне лет покоя не дает, Павел не понимал…

Автобус притормозил. Громыхнули дверцы. Кто-то прошел по салону. Взревел мотор, и автобус дернулся раз-другой. Павел, задумавшись, взглянул в окно, с недоумением посмотрел на старую облезшую остановку, потом встрепенулся. Вскочил. Подхватил сумку и заторопился к выходу.

– Эй-эй, подождите! – невольно вскрикнул он, когда шофёр нажал на газ. – Задумался, чуть было мимо деревни не проехал.

– А мы всю жизнь мимо проскакиваем, – кто-то сказал в автобусе. – Не думаем о тех, кого оставляем позади себя, а мчимся вперед, лишь потом понимаем, когда теряем.

Странно, слова, сказанные не к месту, казались правдой. Спешим вперед и не задумываемся, что остается позади. А остановись на мгновение, оглянись, и там увидишь самое главное – душу свою, которую растратил по пустякам в погоне за призрачным счастьем, а что будет ждать впереди – этого никто не знает. Не знал и Павел…

Он остался стоять на обочине. Взглянул вслед автобусу, который взобрался на небольшой холм, кому-то посигналил и исчез, направившись по маршруту. Загавкала собака, невесть откуда выскользнувшая. Бросилась под ноги Павлу, но тут же отскочила, едва он намахнулся на нее, и снова гавкнула, а потом неторопливо затрусила по обочине. Выполнила свою работу и теперь можно спокойно бежать по своим собачьим делам.

Павел смотрел по сторонам. Казалось бы, радоваться нужно, наконец-то, приехал в родную деревню, в которой столько лет не был, а на душе камень появился. Он еще в автобусе появился. Едва отъехали от города, и стало тоскливо, на душе тяжесть появилась. Чем ближе подъезжали к деревне, тем тяжелее груз становился. А сколько в деревню рвался. Наконец-то приехал, а зачем и для чего – он не понимал. Не нужно было ворошить прошлое, потому что никогда не знаешь, какие сюрпризы тебя ожидают. А прошлое в сновидениях к нему пришло и растревожило душу, затеребило. И Павел не удержался и помчался сюда, чтобы посмотреть на деревню и постараться заглянуть в свою душу и понять, почему она рвется сюда. Да, родная деревня. Здесь родился и вырос, но это было так давно, что Павел забыл про нее. Забыл обо всем, что связывало его с деревней, потому что для него куда ближе был город с его бесконечной суетой, чем сонная тишина деревенских улиц. Да и какие улочки, если от деревни осталось всего ничего, а людей и того меньше. И если бы не сновидения, в которых малая родина напоминала о себе, Павел бы, скорее всего, вообще про неё забыл.

Деревня расположена на пологих холмах. Улицы сбегали по склонам и вновь взбирались на следующие. Огороды спускались к реке, упираясь в обрывистый берег, заросший кустарником. И возле каждого огорода были тропки к воде. Интересно, а если пройти берегом, можно попасть на место, где рыбачили с отцом? Павел пожал плечами. Слишком долго его не было.

Павел топтался, озираясь. Не знал, куда направиться. Взглянул на солнце. Долго добирались. Уж давно на вторую половину дня перевалило. Не успеет оглянуться, как вечер настанет. У кого бы на ночлег остановиться? Павел опять стал озираться. Тишина. Редкий раз донесется шум машины или трактора, послышался собачий лай и следом мукнула корова. Опять вдали протарахтел мотоцикл. Павел посмотрел на редкие дома, разбросанные по склонам холмов. Раньше плотно стояли, а сейчас словно стариковские зубы – два покосились, один шатается, и три пенька-фундамента видны – это и есть сегодняшние, забытые богом и людьми, деревни.

Павел вздохнул. Подхватил сумку и неторопливо направился по обочине в сторону ближайших домов. Шагал, с любопытством посматривая по сторонам. Изменилась она. Сильно! А если вспомнить детство, вообще не узнать деревню. Это она раньше была деревней, а сейчас превратилась в деревушку. Деревушка-старушка, лучше так назвать. И жители, наверное, такие же. Старики да старухи остались, а те, кто помоложе, по городам разъехались. Одним захотелось легкой жизни, а другие от трудностей бежали. И он уехал. Жалеет? Не задумывался… Павел пожал плечами. Некогда было думать. В молодости казалось, словно на свободу вырвался. После деревни и редких поездок в райцентр, он оказался в огромном городе с его красивыми освещенными улицами, на которых день и ночь кипела жизнь, а впереди была учеба и новые лица, новые друзья и подруги, кинотеатры, дворцы культуры, а в городских парках открытые танцплощадки, куда ходили с новыми друзьями. В городе столько всего удивительного, красивого и необычного, чего никогда не встретишь в деревнях, что хотелось остановиться посреди улицы или площади, раскинуть руки, словно хочешь обнять весь город, всех людей, живущих там, и во весь голос закричать от восторга и любви к нему. И Павел кричал, если была такая возможность. И с каждым криком он всё больше влюблялся в город, но в то же время он всё больше отдалялся от родной деревни. Город был на первом месте, а вот малая родина так сказать… Ей как-то места не нашлось в его душе. И он старался не вспоминать про нее, тем более не говорить, где родился, когда у него спрашивали. Стеснялся, что ли…

Не успел оглянуться, а жизнь пролетела. Всё куда-то торопился, всё что-то нужно было, везде хотелось успеть.