Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник Страница 72

Видя, что Вилар и не думает изощряться в остроумии, граф тотчас же изменил манеру поведения, поубавив важности и спеси.

– Вы в самом деле собираетесь обвинить меня в убийстве жены?

– Не вижу причин этого не сделать.

– Я не думаю, что это возможно, потому что, кроме треклятого револьвера, вам нечего предъявить мне.

– Вы ошибаетесь. У меня есть ВОТ ЭТО! – И комиссар указал на дневник графини. – В нем находятся неопровержимые доказательства вашей вины.

– Что вы такое говорите? – вскочив со стула, закричал Тюренн. – Ложь! Я любил Катрин, а она любила меня.

– Да, c’est vrai[48], – согласился Арно Вилар. – Ваша супруга на самом деле любила вас. Не так сильно, как первого мужа, но все-таки любила. Хотела даже завести детишек.

– Но… – граф пришел в замешательство от услышанного, – мы никогда не говорили на тему детей.

– Как бы то ни было, но мадам мечтала, что ваш дом… подождите, как она сказала… «наш хмурый дом огласится детскими голосами».

Граф уронил голову на руки, и комиссар с инспектором услышали вырвавшийся у него горестный стон.

– Я… я виноват перед Катрин, – немного погодя мрачно проговорил он. – В последний вечер я наговорил ей много ненужных слов. О, если бы вы знали, как я был взбешен!

– Вы обвинили ее в измене?

– Откуда вы знаете? – подняв голову и удивленно поглядев на Арно, поинтересовался Ренард.

– Из дневника вашей супруги.

– Ах, да-да, – закивал Тюренн. – Из дневника… я могу прочитать его?

– Да, но не сейчас. Чуть позже. Вначале я все-таки задам вам несколько вопросов, а там посмотрим.

– Хорошо, я постараюсь ответить на них.

– Да уж постарайтесь, граф, потому что от ваших слов будет зависеть ваша дальнейшая судьба, точнее, ваша жизнь, как я уже упомянул… Bon, – продолжил допрос комиссар. – Вы обвинили супругу в измене, имея какие-либо неопровержимые доказательства? Вы нанимали сыщика, чтобы следить за графиней?

Поколебавшись немного, Тюренн нехотя ответил:

– Да, я обратился к частному детективу.

– К мсье Жюлю, – подсказал Вилар.

– Ах, вы и это знаете… Ну что ж, я недооценил вас. Да, на следующий день после возвращения Катрин из Москвы я на самом деле встречался с этим господином. Но выводы, которые вы сделали, несправедливы. Я попросил его присмотреть за ней, а не следить. Разные вещи, не так ли?

– Странный поступок… Для чего нанимать телохранителя втайне от супруги? Вы опасались за ее жизнь, раз подарили ей этот злосчастный револьвер?

Комиссар не был уверен, что графиня упоминала в своих записях именно то оружие, из которого она была убита. Он задумал выстрелить наугад. И попал в цель!

– Вы правы. Два месяца назад я купил этот револьвер для себя. Блажь! Поддался уговорам хозяина магазина, который так расхваливал его! Ох уж эта реклама. Бич нашего времени… Оружие лежало у меня в столе все это время, именно там, где я и показывал вам. Но, заметив, что Катрин чего-то опасается, я подарил револьвер ей. Правда, за день до смерти она вернула его мне. Я не знал, что и думать, поэтому на следующее утро последовал за супругой.

– Отказавшись от услуг детектива, вы следили за ней сами?

– Глупый поступок, признаюсь. В свое оправдание могу сказать только, что я волновался, так как никак не мог понять, что с ней происходит. Почему Катрин отдалилась от меня… Узнав, что супруга выдает себя за кузину Семенова, чтобы иметь возможность увидеться с ним, я понял все.

– То есть вы хотите сказать, что до той поры не знали о связи графини с тем русским? – задал вопрос комиссар.

– Естественно, нет! – воскликнул Тюренн.

– Граф, я уже говорил, что от правдивых ответов зависит ваша жизнь. Неужели вы не понимаете, что можете закончить ее на гильотине?

– Клянусь честью, господин Вилар, я не знал о том, что они… знакомы слишком близко.

– Допустим, я поверю вам. – Арно тем не менее поглядел на графа с сомнением. – А скажите, это вы дали объявление в газету?

– В газету? – с недоумением повторил граф. – Я не понимаю… О чем вы говорите, господин комиссар?

– А вы не знаете? Не стройте из себя святую невинность! – повысив голос, прикрикнул на него Вилар, которому уже надоела эта игра в кошки-мышки. – Вы нанимаете человека, а чтобы обеспечить ему алиби, даете объявление о найме на службу… Ну, вспоминайте… репетитор по латыни. Даете ему оружие, которое с недавних пор лежит у вас без дела в ящике стола. Тот следит за своей жертвой и при удобном случае убивает. Вы все рассчитали. Густав Маришаль – бедный драматург, нуждающийся в деньгах. Склонный к театральности, ваш наемник прекрасно выстроил мизансцену. Браво! Одного вы не учли: ваш исполнитель – трусливый пёс. Осознав, что он натворил, убийца бросает револьвер на месте преступления и убегает. Маришаль не опасается за свою жизнь, даже если его и поймают. Никто не видел оружия в его руках, мотива – нет, алиби обеспечено. Все схвачено!

Граф смотрел на Вилара с изумлением и неподдельным страхом. С каждым словом обвинительной речи комиссара Ренард осознавал, что петля все туже и туже затягивается на его шее.

– Но это неправда! – вскричал он, не выдержав. – Вы несете полный бред! Я никогда не встречался с господином… Маришалем. Найдите его и спросите.

– Уже… уже нашли и допросили.

– И что? Этот господин осмеливается нагло заявить, что это я приказал ему убить мою жену?

– Нет, пока он молчит, – хладнокровно ответил комиссар. – Как бы то ни было, у нас и не такие кремни раскалывались.

– Я не понимаю… мотив, какой мотив? Во имя чего мне убивать Катрин?

– Она унизила вас, оскорбила не только вас, но и весь ваш род. Разве не об этом вы сказали ей в тот вечер?

Тюренн тяжело вздохнул, утвердительно закивав:

– Все было именно так. Я говорил ей…

– Я знаю, – перебил его Вилар. – Графиня в подробностях описала ваш последний вечер, впрочем, как и всю свою жизнь, начиная со дня смерти отца.

– Но измена не…

– …достаточно веская причина, если вы ТАК щепетильно относитесь к чести рода, – вновь прервал Ренарда комиссар. – Господин Тюренн, я обвиняю вас в убийстве вашей жены, которое было совершено по вашему приказу третьим лицом шестого июня сего года.

– Ложь! – вскочив со стула, прокричал Ренард. – Я не убивал!

– Лично вы – нет, это