Месопотамия - Оливье Гез Страница 67

Полковник и мисс Белл обсуждали войну, Эфиопию, переход через пустыню, фронт в Месопотамии, восточную стратегию маршала Китченера, военное положение, свалившиеся на британцев налоги, и никак не могли наговориться. По дороге через Гайд-парк в сторону Мейфэра Гертруда крепко держала Дика под руку и сжимала его ладонь. Снег скрипел под их ногами. Они обменялись нежными взглядами, как будто хотели убедиться, что эта встреча не сон. Гертруда была голодна: от волнения она ничего не ела со вчерашнего дня. За рядом озябших вязов как раз стоял уличный торговец. Дик купил у него заливного угря, пакетик жареного хека и пирожные «крембо», которые мисс Белл полюбила во Франции. Затем наши герои со смехом принялись за импровизированный ужин.

Когда Дик и Гертруда дошли до Аппер-Брук-стрит, уже наступил вечер и поднялся туман. Лондон был неузнаваем: фонари стояли в трауре затемнения, а повсюду были расклеены объявления о призыве в армию. Машины скорой помощи ехали в сторону вокзала Виктория – туда прибывали поезда с ранеными. Юный продавец газет ходил по улицам и выкрикивал: «Фрицы начинают подводную войну повсюду в британских территориальных водах! Они травят русских ядовитыми газами, чтобы захватить Варшаву!» Гертруда собралась его подозвать, но Дик возразил: «Давайте хотя бы несколько часов обойдемся без ужасов этого мира».

Казалось, полковник знал, куда идет. Миновав площадь Гросвенор, они с Гертрудой свернули на узкую улочку и в темноте прошли мимо продуктового магазинчика с полупустыми полками. Больше двадцати лет назад молодой Даути закупался здесь выпивкой, а потом отправлялся со своими любовницами прямиком в отель Duke, что располагался в нескольких кварталах. Теперь он привел в этот красивый георгианский особняк мисс Белл. «Четырнадцатый номер», – сказал Дик молоденькой девушке у стойки. Гертруда как во сне поднялась за ним по лестнице и вошла в номер. Дик запер дверь на ключ.

Жаркую комнату с обитыми пурпурным дамастом стенами почти целиком занимала большая кровать с балдахином. На полке стояли початые бутылки с крепкими напитками. Дик бросил пальто и кепку на кресло, налил в стакан виски, залпом его выпил, а потом предложил Гертруде:

– Отведайте этот любовный напиток, моя дорогая, не бойтесь, и все будет прекрасно.

Гертруда сделала маленький глоток, не сводя глаз с оставленных на журнальном столике пионов.

– Букет надо поставить в вазу. Иначе цветы завянут. – Щеки мисс Белл пылали, она не осмеливалась поднять на Дика глаза.

– Да, но при условии, что вы избавитесь от ваших несносных галош, норковой шубы и шапки.

Слышно было, как Гертруда в уборной справляет малую нужду. Дик снял пиджак и, глядя в потолок, шепотом прочел молитву. Потом, как и просила Гертруда, он выключил лампу и зажег свечу. Завоевательница пустыни вернулась, подошла к окну и закурила сигарету. Она вся трепетала.

– Взгляните, какие большие хлопья снега…

Дик подошел к Гертруде, взял у нее изо рта сигарету и потушил в пепельнице, что стояла рядом. Его руки заскользили по узловатому, как ствол оливкового дерева, телу Гертруды, он шептал, что она «сама жизнь, жаркий огонь». Дик приподнял ее тяжелые волосы и начал целовать шею и надушенные мочки ушей. Она напряженно застыла, но не стала мешать его рукам, которые исследовали ее бедра и ягодицы, медленно поднялись по ребрам и задержались на миниатюрных грудях. Гертруда покачнулась и повернулась к Дику лицом. Его голубые глаза сияли в лунном свете. «Боже, как он красив», – подумала Гертруда, тая в объятиях полковника, прижав голову к его груди. Она слушала, как их с Диком сердца стучат в унисон.

– Посмотрите на меня, дорогая, и расслабьтесь, умоляю вас, – прошептал он и наклонился к ее губам. Они припали друг к другу. Неловкий поначалу поцелуй все больше наполнялся страстью. Гертруда животом чувствовала, как твердеет член Дика, его пальцы лихорадочно пробирались ей под юбку в поисках прорези на панталонах. Вдруг Гертруда вздрогнула, сжала бедра и в панике отпрянула.

– Пустите меня, пустите меня, не хочу быть вашей любовницей, я не шлюха, – закричала она и принялась стучать кулаками по груди Дика.

Мисс Белл упала на колени возле изразцовой печи и разрыдалась.

«Дик, любовь моя, простите меня. Я должна с вами честно объясниться. Вчера вечером я не нашла нужных слов, и это не давало мне покоя с момента нашего расставания. Я постараюсь их найти сейчас, чего бы мне это ни стоило. Вы считаете меня смелой, но я в ужасе. Я боюсь не последствий, поймите меня правильно. Я боюсь того, чего не знаю и чего не контролирую. Животный инстинкт меня не ведет. Вам меня не понять – мужчинам такие вещи даются легко, и все же мой долг перед самой собой написать вам об этом. Страх – огромная тень, что следует за мной по пятам, я не осмелилась попросить вас прогнать ее. Я не смогла. Но жизнь под гнетом ужасна. Сейчас я уверена, что вы сможете меня освободить: разбить заклинание и избавить меня от этого монстра.

Я больше не сплю, уже минул час, а я не могу заснуть, Дик. Мои ночи – пытка – без вас, без спасательного круга ваших объятий. Вы назвали меня жизнью и огнем, это правда, любовь моя: я горю и сгораю сама. Больше не хочу встречаться с вами украдкой – я просто не выдержу и возненавижу себя. Вы должны рискнуть, Дик. Заявите на меня права, возьмите меня и владейте мною перед всем миром, тогда я освобожусь! Не будьте разумным, и я стану вашей. Я подарю вам смех и слезы, беседы и нужную вам тишину, а еще блаженство, Дик, блаженство – ночь за ночью. Могу ли я вселить в вас нужную смелость, мой солдат? Отныне все или ничего. Вы сможете это сделать? Вы осмелитесь? Когда война закончится, а наш долг перед отчизной будет выполнен, вы рискнете ради меня? Ради нас?

Не беспокойтесь, все нас простят. Те, кто меня любит, поддержат меня, если мы будем честны. Это единственно возможный путь. Я их знаю, честь и верность для них не пустые слова. Дик, заклинаю вас, храните веру в любовь, и, может быть, мы поженимся. Вместе мы сможем изменить судьбу.

В заключение прошу вас внимательно отнестись к этому письму: я не напишу больше подобных слов. Теперь, когда я открылась, вы знаете, чего я жду.