Города богов - Сергей Сергеевич Суханов Страница 65

в Ассирии начинается не после летнего солнцестояния, как в Афинах, а весной. Значит, пять статуй отмечают пять прошедших месяцев текущего года. А вон и шестой месяц пошел – его обозначает такая же статуя бога в одном из углов второго яруса. Все так и есть – до новолуния еще далеко… Четыре угла, скорее всего, соответствуют четырем дням. Значит, я прав – семь ярусов по четыре дня дают продолжительность периода времени в один месяц… В Афинах сейчас метагейтнион[113], а в Ассирии ити кин-иннин… Да это же самый настоящий лунный календарь! И как удобно – с любого конца города видно».

Разувшись перед аркой, Геродот поставил свои кожаные сандалии на плиту рядом с десятком разношенных тростниковых сандалий. Затем вошел во внутренний двор храма, который возвышался над нижним ярусом, словно палуба корабля над причалом.

С высоких лесов доносились голоса строителей, выкладывавших по стене орнамент из изразцов. Гиеродулы в набедренных повязках таскали кожаными ведрами воду из дождевой цистерны. У входа в притвор замерла охрана, вооруженная длинными палками.

Младший жрец с платком на лице для защиты от пыли подметал двор веником из расщепленного тростника. Собранный на деревянный совок мусор он аккуратно ссыпал в корзину.

Закончив подметать, уборщик на глазах у застывших в благоговейной позе паломников бесцеремонно сгреб горелые кости со столешницы жертвенника в мешок. Затем взвалил его на плечи и понес к ботросу для обрядовых отходов.

Кому ритуал, а кому – работа… Очередной обряд эшшешу, посвященный восхвалению бога, состоялся два дня назад, так что жертвенник пора было очистить от останков сожженных животных, иначе к концу месяца он будет ими просто завален.

Другой младший жрец, помогая себе содовым раствором, стирал тряпкой копоть от дыма курильниц со стены. Еще один щеткой из пальмового волокна смахивал пыль со скульптур добрых демонов в стеновых нишах – львиноголовых орлов, змей с разинутой пастью и высунутым раздвоенным языком, крылатых драконов.

А как же… За демонами нужен ежедневный уход. Пусть адепты думают, будто защитники храма только днем замирают в неподвижности. Ночью они сходят, сползают и слетают со своих мест, чтобы оберегать покои бога от посягательства злых духов, обитающих в ки – подземном мире.

Возле стел обожествленных правителей Ниневии стояли патеры с бескровными подношениями: хлебами разного размера и формы, пирожками, печеньем, финиками…

Один из жрецов отгонял от них воробьев, а также следил за тем, чтобы паломники не забывали подливать в большие каменные чаши кунжутное масло, вино, мед, молоко и пиво. Боги не должны испытывать голод или жажду!

Стены святилища были украшены разноцветными фресками на сюжеты из божественной жизни Нинурты: битвы с птицей грома Анзу, укравшей у бога Энлиля Таблицы судеб, победы в сражении с враждебными богами и последующего суда над ними, торжества над драконом Асагом.

А вот он уже в своей земной жизни устанавливает межевой камень кудурру между лагашскими городами Нгирсу и Умма. А затем с оружием в руках защищает договорный рубеж.

Геродот омыл ноги в бассейне, после чего попросил храмовую стражу вызвать Элькоша. Вскоре толкователь знамений вышел во двор. Хозяин и гость направились сквозь высокую арку в боковой придел.

– Куда мы идем? – спросил Геродот.

– Инкубация проводится в храмовой библиотеке, – на ходу ответил Элькош бесстрастным голосом. – Все остальные покои бога закрыты для прихожан, а тем более для чужестранцев. Там совершаются ритуалы омовения и отверзания уст статуи бога, ее одевания, умащения, окропления святой водой, кормления, возложения к ней ценных подарков… Да много чего.

Коридор закончился входом в зал, стены которого от пола до потолка были заставлены деревянными стеллажами. На полках тесно прижимались друг к другу плетенные из прутьев корзины, забитые доверху терракотовыми табличками.

«Да здесь их тысячи!» – в изумлении подумал галикарнасец.

Первым делом жрец подошел к алтарю в центре зала. Молитвенно сложив на груди ладони, поклонился статуе крылатого бога, который в одной руке держал папирусный свиток, а в другой – пучок тростниковых каламов для письма.

Вынув пробку из аскоса, Элькош подлил благовонного масла в курильницу.

Потом повернулся к Геродоту:

– Это Набу, южный бог писцового искусства и растительности. Сын Верховного бога Мардука и богини деторождения Царпанит. Он также считается мужем богини врачевания Тайшету.

Элькош осторожно достал из нижней корзины одну из табличек:

– Эти тексты собирались без малого двести лет, начиная с правления царя Ашшурбанапала. К сожалению, большая часть табличек погибла при захвате царского дворца в Ниневии. Остатки было решено перенести в храм Нинурты.

– О чем в них говорится?

– О небесной и земной жизни богов. Но не только… Здесь есть научные труды по магии, астрономии, астрологии, математике… Перечни городов, рек, хребтов… Периплы морей, описания разных народов, растений и животных… Даже перессказы мифов и генеалогии царских династий. Поэтому мы используем библиотеку как школу для занятий молодежи и подготовки писцов. Школа называется Домом табличек, а учитель Отцом Дома табличек.

Геродот в волнении взъерошил волосы:

– Эх!.. Жаль, что я не понимаю аккадский язык. Мне эти сведения очень пригодились бы для работы.

– Какой работы? – в свою очередь удивился жрец.

– Я составляю историю разных народов. Описываю места их обитания, быт, традиции, верования, привычки, ритуалы… Уже половину ойкумены объездил. Исписал десятки свитков… А сколько дифтер и глиняных черепков – так и не счесть!

Элькош с уважением посмотрел на гостя.

Когда оба уселись на войлочных кошмах, Геродот спросил:

– Что изображает летящая птица над входом в храм?

– Это одна из личин Нинурты – орлица Имдугуд, то есть «Проливной дождь». Из ее клюва хлещет ливень с градом. Взмахами своих крыльев она поднимает из вод облака и сдвигает вместе горы… Нинурту также изображают в виде человека с птичьими крыльями, у которого вместо ног – низвергающиеся потоки воды.

– Но у птицы над входом львиная голова, – вьедливо заметил Геродот.

– Вообще-то, по канону должна быть орлиная, – пояснил жрец. – Однако допустимы местные трактовки ее образа. Львиная голова – это аллегория благородной священной ярости. Ты понимаешь… Священные таблички писались столетиями. Сколько храмов – столько и культов. Например, птица грома Анзу тоже изображается с головой льва… Разобраться в этом могут только жрецы. По известным одним нам деталям… А миряне верят в то, что мы им говорим…

Он внимательно посмотрел на гостя:

– Что ты надеешься увидеть во сне?

Геродот пожал плечами:

– Заранее никогда не знаешь.

– Это верно, – легко согласился Элькош.

И вдруг спросил:

– Меконин или хашеша?

– Сам решай, – равнодушно бросил галикарнасец.

Следующего вопроса он ждал:

– Сколько ты заплатил в храме Мелькарта?

– Десять драхм.