Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко Страница 55

увидеть, как это делал в Голландии, в Англии, типы кораблей, понабрать новых знаний, поработав на верфях. Не получилась тогда поездка. Пришлось срочно мчаться из Вены в Москву – усмирять вспыхнувший бунт и вести розыск против смутьянов. Конечно, позже сведения, которые он хотел получить в Венеции, собирались и накапливались, но когда в поле зрения оказался этот далматинец, который много лет делал карьеру на генуэзском и венецианском флотах и имел огромный опыт, царь немедленно призвал его для знакомства и разговора.

Его тогда поразило даже не то, как подробно, дотошно знал этот иностранец своё дело. Это чувствовалось сразу, после нескольких минут беседы. Поразило другое. Боцис, проживший в России к тому моменту всего пару месяцев, уже довольно свободно говорил по-русски! Многие приезжие за долгие годы так и не сумели (или не захотели?) освоить такой необходимый им в предстоящей жизни язык. Конечно, выходцам с Балкан русский давался легче, но всё же так быстро это пока никому не удавалось! Отсюда неизбежно следовал вывод: человек он – способный, но главное – настроенный на долгие годы работы. А это Пётр ценил очень высоко.

– Чем России полезен можешь быть?

Боцис улыбкой подтвердил, что он готов к такому вопросу. Он открыл дорожный ларец, принесённый с собой:

– Вот, государь, на этих бумагах – плоды трудов моих по описанию устройства венецианского флота, заметки по строению венецианских лёгких кораблей, скампавеями и галерами именуемыми, с подробными чертежами и руководствами по управлению подобными судами. Я человек морской, на флоте – всю жизнь. Воевал и строил, торговал и строил, снова воевал и снова строил. Мне показалось, что такой человек нужен сегодня в России, где царь затеял великое дело: создаёт сильный флот и бьётся за выход к морю. И поскольку этот выход намечается на Балтике, а она устройством своим очень напоминает хорошо знакомую мне часть Средиземного моря – те же архипелаги, множество отдельных островков, изрезанные берега, – я подумал, что русский царь сделал правильную ставку на сочетание больших парусных военных кораблей с хорошо вооружёнными малыми судами, зело приспособленными к таким условиям. И ещё мне показалось (а прав я или нет – решать не мне), что я многими делами смогу помочь в этом великом строительстве.

…Пётр слушал Боциса и радовался тому, как совпадают у них мысли и устремления. Нет, поистине этот человек был ему нужен! В течение всего разговора царь чувствовал, что далматинец близок ему не только в умениях и познаниях. Было что-то ещё, что вызывало симпатию, но уловить это «что-то» он никак не мог. И только приготовившись отпустить собеседника, он вдруг чуть ли не хлопнул себя по лбу: как же можно было упустить такую необычность! Боцис, в отличие от десятков иностранцев, принимавшихся Петром на службу, ни слова не сказал о желаемом вознаграждении, о каких-то чинах или привилегиях! Тут же спросил его:

– На каком месте работать желал бы?

– Знаю я, ваше величество, что новые верфи вы намерены заложить. Вот там и хотелось бы быть, чтобы с самого начала дело на ноги ставить.

– Что ж, быть по сему. Назначу-ка я тебя главным устроителем галерного флота. А чтобы слушали тебя и чтобы власть у тебя была в руках, даётся тебе чин повыше, чем мой сейчас. Первый адмиральский чин. Будешь шаутбенахтом!

Засмеялся, посмотрев на ошарашенного Боциса, заглянул в бумаги:

– Полностью тебя как величать?.. А-а, вот… Ну, что ж, буду звать тебя Иваном Федосеевичем. Ступай, влезай в это дело, не мешкая. У нас сейчас промедление смерти подобно. Со всеми планами, со списком всего необходимого жду тебя, Иван Федосеевич, через… десять дней!

Он пришёл уже через пять дней. В сбережённые оставшиеся дни Пётр внимательнейшим образом изучал представленные проекты, нашёл их отличными, но в настоящий момент преждевременными. Шаутбенахт Боцис ещё два года выполнял разные поручения царя и только потом, когда в городе Святого Петра началось строительство верфей, окрылённый, отправился претворять задуманное в жизнь. Здесь, на Галерную верфь уже прибыл знаменитый мастер грек Юрья Русинов. Совместная работа быстро дала результат: одна за другой спускались на воду скампавеи и полугалеры, множилось число русских мастеров, привезённых сюда с Беломорья и быстро научившихся делать непривычные им корабли. Пётр, часто бывавший на верфях, не ограничивался своими познаниями и своей точкой зрения. Офицер, унтер-лейтенант флота Филисов, обучавшийся несколько лет в Испании, докладывал: «Галеры… во время всякого случая как в ходу на гребле и под парусами, и в повороте, и в подымании райн, и в обороте – во всём к морскому случаю годны и лехки, но токмо маниром не так красивы, как виницыанские, также и покоями каютными не так доволно». Последнее, впрочем, при неприхотливости Петра, не имело для него никакого значения…

И вот сейчас он проходил с последним предпоходным осмотром галерного флота. Он был спокоен и сосредоточен: дело превыше всего. Но, по совести сказать, то, что было перед ним, нельзя было назвать иначе, чем чудом. На воде, слегка колыхаемый волною, расположился мощный и манёвренный флот, взявший на себя главную тяжесть бесконечно продолжавшейся войны. Почти сотня стройных красавиц – полугалер и скампавей со свёрнутыми косыми парусами на склонённых реях двух мачт – в любую минуту могла обернуться грозной силой, способной выступить вблизи берегов и в тесном пространстве против любого противника. Эх, посмотрел бы на них граф Боцис, нечаянный русский патриот, все силы положивший на это дело и так и не дождавшийся его результата…

Хоронили его накануне. Одного дня не дожил Иван Федосеевич до того момента, когда эта галерная армада с таким размахом должна выйти в поход, навстречу схватке с весьма серьёзным противником. Одного дня…

Он будто чувствовал близкий конец, регулярно испытывал свои детища в бою, рвался в опасные места. Он словно не хотел даром есть хлеб страны, ставшей его второй родиной, старался доказать верившему в него человеку, что не зря поручено ему такое великое дело и в залог будущих побед присвоен высокий чин. И за последние несколько лет он неоднократно выходил победителем из морских сражений, становясь и взаправду шаутбенахтом, достойным этого звания.

Когда ещё только назревала решительная схватка со шведами, когда Карл предпринял замысловатое по маршруту наступление на Москву, Пётр направил Боциса в подчинение Апраксину: нельзя было оставлять без присмотра северное направление, тем более что там тоже пошли в наступление значительные шведские силы, а в особенности – там действовал шведский флот, один из лучших в мире. К тому времени Россия уже могла что-то ему противопоставить, особенно по части галерного флота,