Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул Страница 53

Филиппо Мария, вытянув губы, плюнул водой. Пущенная им струя с шумом и бульканьем описала в воздухе дугу. Герцог не спешил. Он отдыхал после исполненного забот и трудов дня: стоило ли торопиться, чтобы ответить этому никчемному, потерявшему город изгнаннику?

Висконти не испытывал к Альбицци ни малейшего уважения. Этот докучливый прилипала прибыл ко двору чуть ли не в одном платье, да еще и принялся клянчить у него одолжений. Согласен, он привез с собой немного золотых монет и был настолько снедаем ненавистью и завистью, что, предоставь ему герцог десяток кавалеристов и сотню пехотинцев, вероятно, мог бы даже сделать что-нибудь полезное для него. К примеру, попробовать подчинить ему Флоренцию. Без сомнений, ежели бы отряд наемников возглавил капитан его войска Никколо Пиччинино и этот разъяренный, жаждущий крови зверь, которого он нанял на службу именно благодаря Альбицци… Как его зовут? Филиппо Мария думал обо всем этом, нежась в теплой, ласкающей дряблую белую кожу воде… Как же хорошо; он с удовольствием оставался бы в ванне целый день, наблюдая за столбиками голубоватого пара, поднимающимися с поверхности воды… Как, будь он проклят, его зовут? Какое-то странное имя, швейцарское… Шварц! Точно! Да, если поставить этих двоих во главе отряда, то, возможно, даже этой бездари Альбицци удастся подчинить Флоренцию – этот город порока и разврата – власти Миланского герцогства. А Висконти бы это, бесспорно, не помешало.

Он пару раз лениво зачерпнул воду.

В общем, можно и не отвечать Ринальдо.

Однако в конце концов Филиппо Мария решил проявить великодушие.

– Дражайший Альбицци, – произнес он с рассеянным видом, – подумаю, что могу для вас сделать. В настоящее время главной моей заботой является Генуя. Республике не пришелся по вкусу мой союз с Альфонсо Арагонским, их давним врагом, и потому, как вам хорошо известно, ежели я не позабочусь о том, чтоб сровнять с землей Лигурию, дело кончится тем, что генуэзцы начнут хозяйничать у меня во дворце. На мое счастье, Никколо Пиччинино знает свое ремесло.

– Все так, ваше превосходительство, однако же вы обещали…

Святые небеса, этот человек в самом деле невыносим! Какого дьявола ему нужно? Гол как сокол. Ни людей, ни средств. Просит его, герцога Миланского, о помощи и собирается диктовать, когда и каким образом он должен ее предоставить? Мир, выходит, сошел с ума? Он-то уж точно не намеревался позволять, чтобы ему докучало это бесхребетное ничтожество. Однако какая неслыханная дерзость – настаивать в такой манере. У Филиппо Марии это не укладывалось в голове. Дунул раздраженно на воду. А не пошел бы он к дьяволу!

Потом снисходительно улыбнулся. Стоит ли портить себе день из-за какого-то отчаявшегося надоедалы? А потому решил ответить как можно спокойнее:

– Терпение, друг мой. Всему свое время! Разве вас здесь плохо принимают?

Пусть только скажет, что чем-то недоволен! Пусть только попробует! Он заставит его пожалеть, что родился.

– Ваше превосходительство, причина моей настойчивости вовсе не связана с этим.

«Так-то! Не хватало еще, чтобы он по-другому ответил!» – подумал про себя Висконти.

– Все же вы наверняка понимаете, как важно для меня вернуться во Флоренцию.

«Какое занудство», – хотелось сказать герцогу. Альбицци только на это нытье и способен. Тогда тем более не следовало позволять вышвырнуть себя из своего города, разве нет?

Назидательно покачал головой.

– Дорогой мой Альбицци, я это прекрасно понимаю; так ведь и вы поймите, что славная мысль потерять власть в городе, который вы держали в руках, мне не принадлежала. Мой Бог, вам даже удалось избавиться от этих проклятых Медичи! И что же? Теперь вы здесь. – Филиппо Мария приблизился к краю большой каменной ванны, взялся дряблыми руками за бортик и попытался подняться, оттолкнувшись от дна. К его глубочайшему стыду, у него это не получилось.

– Ах ты ж, дьявольское отродье! – вырвалось у него. – Что за адская ванна… Что вы стоите как вкопанный? – заорал он на Альбицци с искаженным от злости лицом. – Позовите этого идиота Гислиери и подайте мне руку, иначе я останусь мокнуть тут до завтра – чего вы ждете? Боже праведный, у меня вся кожа сморщилась! – Филиппо Мария с ужасом разглядывал свои руки. И как теперь быть, когда его пальцы в таком состоянии? На них страшно смотреть. Проклятье! Он слишком долго находился в воде. И все же было так приятно!

Как же Альбицци хотелось утопить герцога в этой каменной ванне, однако он не мог себе этого позволить. Закашлялся, чтобы скрыть неловкость, и позвал Гислиери. Секретарь герцога по особым делам появился внезапно – длинный и тощий, как жердь, в тунике темно-синего цвета.

– Быстрее! – гремел Ринальдо. – Позовите двух стражников: поможем его превосходительству выйти из воды.

Гислиери не терял времени, и через мгновение стражники подхватили Филиппо Марию Висконти под руки и, приложив сверхчеловеческие усилия, подняли его над каменным бортиком.

Там его уже дожидался Гислиери, приготовивший теплую мягкую простыню, в которую укутали герцога. Висконти сунул мокрые заплывшие жиром поросячьи ноги в уютные бархатные тапочки.

Сплюнул, вложив в этот жест все свое нескрываемое отвращение.

– Вы даже пальцем не пошевелили, Альбицци; а могли бы и сподобиться сделать это. В вашем положении следует вести себя скромнее: эта ваша манера ощущать себя выше всех, притом что вы не более чем изгнанник, вам не к лицу, друг мой. И вы еще желаете, чтобы я помог вам. Советую проявлять большее усердие в будущем, ежели вы действительно хотите заручиться моей поддержкой. Пока это все, что я имею сообщить вам. Расстояние, отделяющее вас от Флоренции, все еще велико, а вы с вашей идиотской спесью и высокомерием никоим образом его не сокращаете. Вы мне предоставили двух отличных слуг – это факт; однако, положа руку на сердце, вашей заслуги в том, что они совершили за эти два года, нет. Скажу больше: для меня остается загадкой, откуда прежде у вас могло взяться подобное чутье в выборе людей.

– Ваше превосходительство… Я сразу же позвал…

– Конечно, конечно, – прервал его герцог. Потом в очередной раз скривил оплывшее жиром лицо в отвратительной ухмылке. – Так вот, вместо того чтобы протянуть вам руку и помочь подняться на вершину власти, я сделаю то же, что сделали вы: поговорю с вашими слугами, которые, ко всему прочему, теперь принадлежат мне. Уверен, они прекрасно справятся с тем, чтобы воплотить в жизнь