Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков Страница 5

Но только увидев с холма, как из леса вырываются новые отряды русских, как крошат его последний резерв, хитрый и дальновидный Мамай понял: он проиграл. Великий князь Дмитрий, отказавший ему в дани, обманул его и на поле боя. Темник собрал свое окружение, своих нукеров и богатуров, кто был при нем, и сказал только одно слово: «Уходим». По-своему он был прав. Уже через полчаса русские витязи были на том холме и дивились богатому лагерю ордынского темника, с щедрой казной, сотнями перепуганных до смерти наложниц и сундуками богатого барахла. Все бросил Мамай, все то, что можно было нажить снова.

Все ведь можно получить заново, кроме жизни!

А поняв, что вождь бросил их, в панике бежали и все татары, кого еще не перебили русичи на поле Куликовом. Но так просто им было не уйти! В удовольствии насладиться полной победой русские воины отказать себе никак не могли. Пятьдесят верст преследовали они удирающих проклятых ордынцев – и резали их, и секли, и расстреливали из луков, а добивая одних, бросались за другими, кто еще маячил на горизонте. Всех поганых хотелось наказать, всех оставить в донском поле.

Великая победа досталась огромными жертвами Русской земле, но она положила начало и великому освобождению от ордынского ярма. И выжил тридцатилетний Московский великий князь Дмитрий Иванович, которому еще предстояло передать власть потомкам и полностью изменить политический строй русского государства.

Так что же насчет великих людей?

По воле Господа они приходят на землю. Приходят по трубному зову небес. И вершат судьбу человечества. Дмитрий Иванович Московский, окрещенный в те дни именем Донской, пришел именно таким героем – на годы и века для всей Русской земли…

Часть первая. Заложник

* * *

За древним столом библиотеки Троице-Сергиевой лавры худой седобородый чернец в рясе и скуфье ровно выводил гусиным пером на пергаменте:

«Милостью Божьей, в 1380 году от Рождества Христова, на поле Куликовом, на реке Непрядве, что впадает в Дон великий, святое воинство под предводительством великого князя московского Дмитрия Ивановича разбило татарское войско узурпатора ханской власти темника Мамая. Победа великого князя Дмитрия Ивановича Московского, с тех пор прозванного Донским, стала первой великой победой русских над погаными. Пришло отмщение после полутора веков унижений и рабства. Эту победу, как манну небесную, ждали все русские люди. Теперь-то они поняли: Бог услышал их молитвы, Он с ними. А вскоре после Куликовской битвы молодой хан Тохтамыш добил презренного Мамая, и того, позорно бежавшего в Крым, лишили жизни хитрые генуэзцы и завладели его несметной казной.

Но Тохтамыш оказался непомерно зол и жесток, и неблагодарности его и предательству не было границ. Два года Москва не платила Орде дань, легкомысленно решив, что освободилась от ненавистного ига, и воцарившийся Тохтамыш решил воспользоваться этой причиной для опустошительного набега на Русь…»

Старый монах тяжело вздохнул и взглянул в узкое окошко монастырской библиотеки. Там была весна, носились стрижи, мелькая в отрезке синего неба, там пела и входила в свои права новая жизнь. Свою он уже прожил, знал старец, но как насыщенна была она, сколько она подарила ему счастья и горя, и всего давалось Господом через край. И каждый день он благодарил Бога за этот бесценный подарок.

Монах обмакнул перо в чернильницу и продолжал писать:

«В 1382 году от Рождества Христова вероломный хан Тохтамыш спешно двинул войска на север. Были предвестия тому нашествию: хвостатые звезды, подобно копиям, проносились по небу, устрашая людей, но те не вняли подсказкам Господа. И вот, пришел Тохтамыш проклятый, огнем и мечом пронесся по русским землям и подошел к Нижнему Новгороду. Князь Нижегородский и Суздальский Дмитрий Константинович, опасаясь за свой удел, решил уйти от грозящего ему погрома. Он дал хану Тохтамышу в услужение двух своих сыновей – Василия по прозвищу Кирдяпа и Семёна и сказал хану: «Располагай ими», – и оба княжича в сопровождении татар устремились к стольной Москве. Никто не мог и подумать, какое вероломство несли в своем сердце два нижегородца. В страшных предателей русской земли и веры христианской, по воле Тохтамыша, готовы были обратиться Василий Кирдяпа и брат его Семён, подлыми иудами готовы были стать они…»

Даже старые монахи когда-то были мальчишками и во время частых войн помогали отцам и старшим братьям, таскали камни и хворост на крепостные стены и с ужасом смотрели из-за бойниц на черное подступающее вражье войско. Оторвавшись от пергамента, об этом вспоминал сейчас старый монах, о тех днях и часах, и в глазах его уже вспыхивали отблески близких пожарищ…

И вновь он взялся за перо:

«Дмитрия Ивановича в столице не было – он спешно собирал войска по всему великому княжеству. Кирдяпа и Семён первыми подошли к стенам Москвы и лукаво говорили москвичам: «Откройте ворота, хан не причинит вам беды! Он – добрый господин ваш, а разве господин станет без причины наказывать верных слуг своих?» И москвичи, недолго раздумывая, открыли ворота – и черная рать хлынула в город. И началась многодневная резня. И такие пожары заполыхали, что даже кремль, недавно построенный Дмитрием Ивановичем, не выдержал и треснул от жара. Злой Тохтамыш изрубил десятки тысяч русских людей и десятки тысяч молодых мужчин и женщин увел в плен. И когда Дмитрий Иванович вернулся с ратью и встал на холме, готовый броситься в битву и погибнуть, было поздно. Москва и вся округа превратилась в одно кладбище и догорающее кострище, и смрад от сгоревших людских тел и туш животных стоял на многие версты вокруг.

«Почему так происходит, отец? – спросил у великого князя его старший сын Василий десяти лет от роду, сидевший на коне рядом. – Отчего Господь допускает такое? Не должен ли он оберегать нас, христиан, за веру нашу?»

И тогда Дмитрий Иванович ответил сыну:

«Господь сказал Апостолам: без воли Моей ни единый волос не упадет с головы вашей. Все по воле Божьей – все жертвы. Предки наши, увидевшие Батыева черные полчища под стенами своих городов, плакали и говорили: «Это плата за грехи наши!» Много воевали князья друг с другом, много пролили русской крови, оттого и пили