Журавушки - Михаил Иванович Смирнов Страница 48

– Ой, горюшко-то какое! – заплакала баба Наташа и принялась вытирать слёзы кончиком платка, а за ней заголосили дочери и снохи, кто был во дворе. – Смертоубийство произойдёт. Дед разошёлся не на шутку. Теперь его ничем не остановишь. Ой, беда пришла! – и, вскарабкавшись на завалинку, опять прижавшись к стеклу, стала искать хоть небольшую щелку, чтобы заглянуть внутрь.

Следом за ней дочери и снохи облепили окна, стараясь рассмотреть, что творится в избе. Кто-то прижался к двери, надеясь услышать, о чём разговаривают мужики. Опять раздался крик, потом загалдели в избе, послышались громкие удары. Все отбежали от окон и дверей, опасаясь попасть под горячую руку старика.

Девки скрылись на заднем дворе, мелькнули на огороде и сразу принялись драть сорняки, словно и во дворе не были. Лишь Татьяна, спутница Матвея, продолжала сидеть на крыльце и о чём-то думать. Держала кружку в руках, изредка поднимала голову, осматривая двор, взглядом проводила журавля, что кружился над ними, а потом опять задумывалась.

– Помогите, люди! – обхватив голову, заголосила баба Наташа, медленно спускаясь с крыльца. – Ой, соседи дорогие, они же поубивают друг друга! Да что же вы попрятались, а?

– Нет, баб Наташ, я не пойду, – замахала руками молодуха в ярком платочке и фуфайке, наброшенной на плечи, и, оглядываясь, пошла к соседнему двору. – Дед злой, как собака. Не посмотрит, что баба перед ним, быстро по шеям накостыляет, что полезла не в свои дела. Ну его… Я лучше дома посижу, – и скрылась, захлопнув калитку.

– А я чем помогу? – зашамкала скрюченная старуха, опираясь на клюку. – Ты уж, Наташка, сама разберись. Это ваша семья. Илюшка сразу нос прищемит, ежели сунемся, – сказала, присела на лавку и, что-то бормоча, закачала головой.

Дядька Ефим перекапывал землю, когда услышал истошные крики бабки Наташи. Остановился. Навалился на черенок и посмотрел в сторону дома деда Ильи, над которым метался журавушка и курлыкал, и курлыкал, словно о чем-то сказать хотел, да не получалось. Снова заголосила бабка Наталья. Он хотел было пойти, а вдруг там что-то серьезное, но снова прислушался, пожал плечами и, заметив соседей, которые тянулись на крики, снова взялся за лопату. Без него разберутся. До смертоубийства не допустят, ну, а кулаки почешут, так не беда. Сами разберутся. И принялся копать.

Соседи прибежали, услышав громкие крики, столпились возле забора, но опасались зайти в избу, зная крутой характер деда Ильи.

Все хорошо помнили, как он одним ударом чуть было не убил здоровенного племенного быка, когда тот разорвал толстенную цепь и помчался по улице, заметив ребятишек, которые играли на дороге. А старик возвращался с мельницы и увидел ребятишек, которые играли на дороге. Бросился ему навстречу быку, ухватился за рог, рванул, разворачивая к себе, и всего лишь один раз ударил по лбу. Племенной бык остановился, помотал башкой и повалился набок. Все уж подумали, что убил быка. С трудом, но всё же удалось отлить его водой, беднягу.

И сейчас, если сунутся, а вдруг под горячую руку попадёшь? Дед Илья не станет разбираться, тем более что предупредил всех, чтобы в избу не входили. Врежет разочек, и костей не соберёшь. Он хозяин в семье. А в чужую семью нельзя соваться, так было принято в деревне.

– Эх, помощнички, – баба Наташа махнула рукой. – Только и умеете, что кости перемывать другим да за столом сидеть и самогонку глушить.

– Зря так говоришь, баб Наташ, – донеслось из-за забора. – Мы всегда придём на помощь, ежели потребуется, но в семью не полезем. Нельзя! Сама знаешь, что будет, если сунемся. Ваша семья – сами разбирайтесь. Извиняй…

Соседи стояли, переминались и шептались, поглядывая на избу, откуда доносился шум. А потом крики прекратились, и наступила непонятная тишина. Резко замолчали. Словно взяли и выключили. Бабка прислушалась. Тихо в избе. Очень тихо. Это больше напугало, чем крики и ругань. Все стояли на улице и не могли понять, что там произошло.

Лишь ребятишки ни на что не обращали внимания. Голосили, носились по двору, по улице, лезли на чердак и сеновал, а оттуда спрыгивали и опять принимались играть.

Оглянувшись, баба Наташа едва успела ухватить внука, который пробегал через двор, на ходу стреляя из деревянного автомата, который сам смастерил из сухих веток. Прижав к себе, она принялась что-то ему шептать. Алёшка недовольно заворчал, зашмыгал носом, посмотрел вслед мальчишкам, которые мчались к баньке, что находилась посреди огорода, там был их штаб, потом вздохнул и кивнул, соглашаясь.

Он вскарабкался на завалинку. Прижался к стеклу. Посмотрел. Ничего не видно. Поглядывая с опаской на окна, Алёшка медленно поднялся по ступенькам в сени, тихо, чуть дыша, на цыпочках добрался до двери, приоткрыл её и сполз на пол, а потом улёгся и, едва приподняв голову, долго смотрел, что происходило за столом. Потом поднялся, притворил дверь, на цыпочках вышел и кубарем скатился с крыльца.

– Ну, что там, Алёшенька? – увидев его, встревоженно сказала баба Наташа. – Что случилось? Что дедка натворил? Говори…

– Баб, да они водку пьют! – запыхавшись, сказал Алёшка, подхватывая деревянное оружие, и помчался к огородам. – Много пьют. Кружками! А папка выпил, посмотрел на дядю Матвея и пальцем погрозил. Ладно, баб, отстань, я же играю, не мешай нам, – и скрылся между грядками.

Раньше бы за такое отхлестали крапивой, что они балуются на огороде, а сейчас никто внимания не обращал, чем занимаются ребятишки.

– Ну всё, сейчас зальют за воротник и раздерутся, как пить дать, – опять всполошилась баба Наташа, оглядываясь на дочерей. – Стоит только мужикам губы помазать – и всё, дурная кровь в бошки ударяет, и начинают кулачищами размахивать направо и налево. Ой, соседи дорогие, уходите от греха подальше! – и замахала руками, провожая старух, которые стояли возле калитки. – Вы знаете наших мужиков, ненароком зацепят, мало не покажется. Идите, идите… – и увидела внука, который опять появился во дворе. – Алёшенька, а ты видел, что там дядя Матвей делает?

– Ай, тоже водку пьёт, – поморщившись, отмахнулся Алёшка и поддёрнул сползающие штаны. – А мой папка как дёрнул рубашку, так пуговки во все стороны разлетелись. Теперь мамке придётся пришивать, если найдёт пугвочки. А зачем он кулак показывал дядь Матвею, а, баб? А дядь Петя под нос сунул кулак и что-то говорил. А зачем, баб?

Покачивая головой, баба Наташа стояла возле крылечка, о чём-то думая, потом размашисто перекрестилась, медленно поднялась по скрипучим ступеням и принялась стучать в дверь.

– Ребятки, сынки, не трогайте Матвеюшку, – громко закричала она. –