Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник Страница 41

– Вне всякого сомнения, – спокойно проговорила я. – Они ищут наивных простачков, которые верят в «прощение», которое обещает им новая власть.

– Но при чем тут я? Я – не русский…

– …при всем том ты представляешь огромный интерес для них, поскольку в твоих руках сосредоточена огромная политическая власть.

– Не преувеличивай, – усмехнулся Тюренн.

– Я преуменьшаю, милый, – рассмеявшись, ответила я.

– А я вижу, ты прекрасно осведомлена в моих делах.

– Очень поверхностно, но этих знаний достаточно, чтобы получить представление о реальной картине.

– Ты необычайно умна, Катрин.

– Нет, отнюдь, просто я хорошо умею слушать, – поцеловав мужа в щеку, проговорила я и вышла из комнаты.

В течение следующих нескольких недель мы довольно-таки часто встречались с товарищем Семеновым. Это могло бы показаться странным, но к тому времени у меня в голове созрел план, только я никак не могла приступить к его реализации, ибо Сергей Владимирович оказался далеко не простым человеком. Он был чрезвычайно осторожен, предпочитая слушать, а не говорить, хотя иногда, как бы невзначай, Семенов задавал каверзные вопросы. Я, сохраняя внешнее спокойствие, отвечала на них с непринужденной простотой, делая вид, что не вижу подвоха. Мы говорили на разные темы, правда, в итоге всегда все сводилось к классовой борьбе и эксплуатации бедняков.

Я не буду подробно излагать наши беседы, они не имеют никакого отношения к последующим событиям. Перепробовав все средства, чтобы выведать у Семенова нужные мне сведения, я решилась прибегнуть к крайним мерам. Мне до сих пор стыдно и совестно перед мужем. Но в то время я хотела только одного: узнать имена убийц и отомстить!

Глава 20

«Перейдя Рубикон, я осознавала, что обратной дороги не будет. Мне предстояло пройти предначертанный путь – таково было мое предназначение. Именно для этого я выжила, я выстояла, я прошла через годы лишений, голода и страха. Мне предстояло стать орудием возмездия, пусть даже ценой собственной жизни.

Итак, я стала любовницей убийцы моего первого мужа. Было ли мне совестно перед Ренардом из-за того, что я обманула его доверие? Да, не проходило ни дня, когда бы я не сожалела о произошедшем. Стыд снедал меня, поэтому я постепенно стала отдаляться от мужа. Вначале он ничего не понял, да и политическая ситуация в Европе начала ухудшаться, и Тюренн полностью окунулся в работу. Но потом… да и потом муж так ничего и не заподозрил».

Комиссар продолжал читать повествование графини, все глубже и глубже погружаясь в обстоятельства дела.

– Так, стоп, – оторвавшись от блокнота, проговорил Вилар вслух. – Значит, убитая не допускает мысли ни о подозрениях мужа, ни о слежке с его стороны. Возможно, так оно и было на самом деле. Граф не догадывался ни о чем. Вместе с тем укрыться от посторонних глаз здесь, в Париже, не так-то просто. В любом случае частое появление на публике в сопровождении русского разведчика могло породить толки, сплетни, которые не могли не долететь до ушей Тюренна. И тогда он нанял частного детектива, установившего связь между графиней и товарищем Семеновым. И тут, конечно, в нем взыграла кровь: как же его, графа, променяли на какого-то le clochard[34]. Что ж, обманутого мужа можно понять. Кому понравится быть le cocu[35].

Комиссар отложил дневник и поднял трубку телефона:

– Дидье, ты? Сделай для меня кое-что… Обзвони все конторы, занимающиеся частным сыском. Что-то мне подсказывает, что наш муженек нанял сыщика, чтобы следить за своей женой.

– У вас есть доказательства, шеф?

– Нет… пока нет. Но зато есть подтверждение того, что графиня все-таки изменяла мужу.

– Да вы что! Откуда вы узнали, если не секрет?

– Только благодаря тебе, точнее, твоему яблоку, будь оно неладно.

– Что-то я не пойму вас, – растерялся инспектор на другом конце провода. – При чем тут я и яблоко?

– Ну как при чем? Это же ты, вечно жующей человек, нашел тот тайник, доставая треклятое яблоко из-под кровати… ну, дневник графини! Какой ты несообразительный!

– А-а, – протянул Дидье, наконец-то осознавший, о чем идет речь. – Прямо так и сказали бы, шеф… Неужели она призналась?

– Да, признание графини записано и может послужить доказательством виновности графа Тюренна.

– Так чего тянуть резину? Давайте сообщим об этом префекту.

– Нет, – не согласился Вилар. – Не будем торопиться. У меня есть еще время, чтобы дочитать записи графини.

– Да для чего читать заметки томной дамы, изливающей душу?

– Я бы не был столь категоричен, – хмыкнул комиссар.

– Шеф, я не узнаю вас, – удивился Дидье. – Неужели вы читаете дневник с удовольствием? Признаться, я не ожидал от вас подобного.

– Пока сам не прочтешь, не поймешь.

– Ой, вот только не заставляйте меня читать эти бредни, господин комиссар, – взмолился Дидье. – Пожалейте меня, пожалуйста.

– Тогда не осуждай других, мой мальчик… Так, за работу, нечего тут разглагольствовать… Обзвони все конторы… Хотя вот о чем я сейчас подумал. Вероятней всего, граф назвал вымышленное имя, поэтому сделай так: возьми пару полицейских и обойдите детективов. Так будет вернее. Фотография графа у тебя есть. Действуй!

– Слушаюсь, шеф.

– И доложи мне о результатах незамедлительно.

– Есть, господин комиссар!

Повесив трубку, Вилар взял бокал вина (жена все же положила бутылку его любимого вина вместе с пирогом и ветчиной) и сделал несколько глотков. Как же он устал! Раньше сутками не спал, и все сходило с рук. А сейчас?

– Не пора ли на покой? – пробормотал он, опять беря в руки дневник Екатерины Сергеевны.

«Несмотря на то что Семенов был увлечен мною (бесспорно, его грела мысль, что он уломал и уложил в постель даму из высшего света), я долго не могла добиться нужного результата. Сергей был подозрителен и всегда настороже, даже во время любовных игр, не доверяя никому, даже самому себе, – так мне порой казалось. Пил мой враг умеренно, по крайней мере, в обществе и при мне. Старался больше слушать, нежели говорить. В Париже в то время стало неспокойно. Ходили слухи о том, что великий князь Николай Николаевич-младший[36], приехавший с юга Франции и поселившийся в замке Шуаньи, что в двадцати километрах от города, принял общее руководство русской военной организацией – Русским общевоинским союзом (РОВС). Эта новость дала надежду тем, кто мечтал вернуться в родную Россию не раскаявшимся врагом советской власти (так делали некоторые люди, и их на родине ждали арест, ссылка или даже расстрел), а триумфаторами. Среди некоторых групп эмигрантов великий князь считался даже претендентом на российский престол как самый старший представитель династии.

– Какая жалость, что ты